-- Клянусь вамъ, сударыня, что во всякомъ другомъ случаѣ я почелъ бы за счастіе доказать г. Грапперрену, какъ я его уважаю; но, къ-несчастію, здѣсь дѣло касается политическихъ партій, и мы различныхъ мнѣній.
-- Мнѣнія ваши не такъ различны, какъ вы думаете.
-- Г. Гранперренъ консерваторъ, а я принадлежу къ оппозиціи.
-- Но прежде всего вы оба принадлежите къ партіи людей честныхъ и благоразумныхъ; могутъ ли ничтожныя несогласія во второстепенныхъ пунктахъ мѣшать вашей дружбѣ, когда въ сущности, въ главномъ вы совершенно согласны? Послушайте, прибавила Кларисса съ веселымъ кокетствомъ:-- я рѣшилась обольстить васъ, и надѣюсь успѣть въ своемъ намѣреніи, если у васъ не каменное сердце.
-- А такъ-какъ у меня сердце далеко не каменное, возразилъ Фруадво смѣясь: -- то считаю благоразумнымъ ретироваться.
-- Садитесь сюда и выслушайте меня, сказала г-жа Гранперренъ, указавъ молодому адвокату, скромно сидѣвшему на стулѣ, мѣсто на кушеткѣ, на которой сама сидѣла.
Фруадво молча повиновался.
-- Я буду говорить съ вами, какъ съ своимъ духовникомъ, еслибъ я могла говорить съ духовникомъ о такихъ мірскихъ дѣлахъ, сказала Кларисса, продолжая улыбаться:-- мнѣ чрезвычайно хочется, чтобъ г. Гранперренъ былъ принятъ членомъ въ генеральный совѣтъ, и я буду безутѣшна, если ему не удастся.
-- Мнѣ кажется, сударыня, что подобная неудача не имѣетъ въ себѣ рѣшительно ничего серьёзнаго.
-- Говорите, что хотите; называйте это капризомъ, если хотите; я отвѣчу вамъ вопросомъ: у какой женщины въ мірѣ нѣтъ своихъ маленькихъ капризовъ, прихотей?