Не смотря на то, что всѣ очень-много ѣли и пили, потому-что блюда, покрытыя половинами жареныхъ барановъ и цѣлыми откормленными поросятами, обыкновенными кушаньями героевъ Гомера, возбуждали здоровые аппетиты, а огромная бочка, изъ которой безпрестанно наполняли бутылки, по мѣрѣ того, какъ онѣ опоражнивались, возбуждала жажду, а удовлетвореніе жажды возбуждало веселье,-- не смотря на то, говорю, разговоръ былъ шумный и оживленный. Блистательная побѣда, одержанная старымъ селеніемъ надъ дерзкомъ сосѣдомъ своимъ, служила поводомъ ко множеству шутокъ; радость торжества сіяла во всѣхъ глазахъ; вездѣ слышались веселыя восклицанія; шутки, мишенью которыхъ были подгорные граждане, тысячу безобидныхъ фанфаронадъ, невольно вырывающихся въ минуту освобожденія у людей, долго находившихся подъ гнетомъ, оглашало воздухъ.
Одно обстоятельство довело до восторга насмѣшливую радость гостей, именно -- разсказъ Рабюссона о сценѣ, происшедшей за нѣсколько минутъ до того на площади передъ замкомъ,-- сценѣ, въ которой баронъ, самъ Рабюссонъ и грозный Султанъ принимали такое блистательное и дѣятельное участіе. Для удовлетворенія любопытства своихъ слушателей, отставной охотникъ долженъ былъ нѣсколько разъ повторить свой разсказъ, и каждый разъ съ большею силою раздавались рукоплесканія и громкій смѣхъ.
-- Спасибо нашему полковнику за то, что онъ поколотилъ чваннаго Туссена-Жиля! вскричалъ толстый крестьянинъ, имѣвшій процессъ съ трактирщикомъ.
Кромѣ стариковъ, жившихъ во времена прежняго правленія и потому называвшихъ г. де-Водре барономъ, всѣ другіе шатожирон-ле-вьельскіе крестьяне называли его, по примѣру Рабюссона, полковникомъ, и даже нашимъ полковникомъ.
-- Какъ жаль, что полковникъ не взялъ насъ съ собою! сказалъ дюжій виноградарь, съ воинственнымъ видомъ размахивая вилкой: -- съ какимъ удовольствіемъ и наслажденіемъ поколотилъ бы я своего шатожиронскаго гражданина!
-- А я своего! прибавилъ другой.
-- А я бы взялъ по гражданину въ каждую руку, сказалъ нѣсколько-хвастливый крестьянинъ.
-- Скажи намъ, по-крайней-мѣрѣ, Рабюссонъ, спросилъ опять дюжій крестьянинъ:-- задалъ ли ты козырнаго туза мошеннику Готро, осмѣливающемуся говорить, что котлеты его слишкомъ-хороши для жителей Шатожирона-ле-Вьеля?
-- Я знаю только то, отвѣчалъ Рабюссонъ, съ удовольствіемъ разсказывавшій о собственныхъ подвигахъ: -- я знаю только то, что когда мясникъ всталъ, у него изъ носа и изъ рта текла кровь, точно вино изъ этой бутылки.
Съ этими словами побѣдоносный Грегуаръ наполнилъ стаканъ своего сосѣда съ правой стороны.