-- Да здравствуетъ г-нъ баронъ! вскричали старики.
Молодые отвѣтствовали еще болѣе громкимъ восклицаніемъ:
-- Да здравствуетъ нашъ полковникъ!
Сельскій дворянинъ отвѣчалъ веселой улыбкой на шумныя привѣтствія; но такъ-какъ онъ не предвидѣлъ имъ конца, то махнулъ одной рукой, чтобъ возстановить тишину.
Наступило внезапное молчаніе.
-- Обѣдъ вашъ простынетъ, сказалъ баронъ громкимъ голосомъ: -- за дессертомъ кричите, сколько угодно; но теперь ѣшьте и пейте.
Совѣтъ этотъ, повидимому, согласовался съ общимъ мнѣніемъ; всѣ челюсти пришли опять въ движеніе съ примѣрнымъ соревнованіемъ.
Вопреки нѣкоторымъ искателямъ популярности, которые садятся за одинъ столъ съ избирателями-блузниками въ сельскихъ шинкахъ, хотя внутренно стыдятся этого, г. де-Водре всегда старался удерживать разстояніе, поставленное случаемъ между имъ и обитателями Шатожирона-ле-Вьеля. Онъ обходился съ крестьянами этого селенія точно такъ, какъ нѣкогда обходился съ солдатами своего полка, не отталкивая ихъ отъ себя высокомѣріемъ, но и не позволяя имъ ни малѣйшей фамильярности, ибо зналъ, что это два подводные камня, о которые обыкновенно разбиваются люди высшаго званія въ сношеніяхъ съ подчиненными.
Вмѣсто того, чтобъ сѣсть за столъ, какъ сдѣлалъ бы это не одинъ помѣщикъ, баронъ закурилъ сигару и сталъ обходить вокругъ столовъ, останавливаясь по временамъ, чтобъ поговорить съ нѣкоторыми изъ гостей. Онъ преимущественно оказывалъ это отличіе старикамъ, которые принимали его съ признательностью и удовольствіемъ.
Когда г. де-Водре показалось, что здоровый аппетитъ его гостей совершенно удовлетворенъ, онъ велѣлъ принести себѣ стаканъ и взялъ со стола бутылку.