-- Господа общинные избиратели! сказалъ онъ, повысивъ свой звучный голосъ, какъ дѣлывалъ нѣкогда, командуя своими кирасирами.
Услышавъ въ первый разъ титулъ, на который они только нѣсколько часовъ тому пріобрѣли право, крестьяне посмотрѣли другъ на друга съ удивленіемъ, какъ-будто бы имъ сказали несовсѣмъ-понятную шутку; но спокойное и открытое лицо барона доказало имъ, что онъ говорилъ серьёзно и не имѣлъ ни малѣйшаго намѣренія смѣяться надъ ними: успокоившись такимъ образомъ, они скоро привыкли къ своему новому званію и съ важностію привстали со скамей.
-- Наполните стаканы до краевъ, прибавилъ баронъ, наливая себѣ въ стаканъ вина.
Приказаніе его было исполнено въ точности.
При всѣхъ торжественныхъ обѣдахъ, увѣковѣчивающихъ обычай провозглашать тосты, пьютъ прежде всего за здравіе короля, ab Jove principium! Но старый закоренѣлый карлистъ не захотѣлъ послѣдовать этому обыкновенію.
-- Выпьемъ, сказалъ онъ, за благоденствіе шатожирон-ле-вьельской общины.
Оглушительное ура послужило отвѣтомъ на этотъ тостъ, соотвѣтствовавшій ожиданіямъ гостей.
-- Въ началѣ революціи, продолжалъ баронъ, когда тишина возстановилась: -- васъ крайне обидѣли; прошло нѣсколько лѣтъ, мы потребовали и получили удовлетвореніе за обиду: лучше поздно, чѣмъ никогда. Впредь вы ни съ кѣмъ не будете дѣлить права рубить вашъ дровяной лѣсъ, и господа-сосѣди перестанутъ грѣться нашими дровами, какъ дѣлаютъ это въ-продолженіе сорока уже лѣтъ, и могутъ запасаться дровами, гдѣ имъ заблагоразсудится.
-- Вотъ, я думаю, взбѣсятся-то! произнесъ чей-то голосъ.
-- Вмѣсто того, чтобъ поправлять чужія дороги, вы займетесь своими, продолжалъ сельскій дворянинъ.