-- Не въ обиду будь сказано, сказалъ дядя Кокаръ одному изъ своихъ сосѣдей:-- но ваши дороги куда не хороши! Не далѣе какъ сегодня утромъ я себѣ два раза чуть шеи не сломилъ, взбираясь къ вамъ.
-- Не дороги наши, а ваши глаза никуда не годятся, отвѣчалъ сосѣдъ съ обидчивостью гражданина, нетерпящаго, чтобъ напрасно или за дѣло хулили при немъ его отчизну.
-- Далѣе, продолжалъ баронъ: -- вмѣсто того, чтобъ суммы, собираемыя отъ продажи вашей запасной четверти, были израсходываемы безъ всякой для васъ выгоды или пріятности, вы теперь сами будете располагать ими; а за тѣмъ, чтобъ употребить ихъ съ пользою, дѣло не станетъ, ибо у насъ все надобно исправить или, вѣрнѣе сказать, передѣлать.
-- Что правда, то правда, сказалъ вполголоса дядя Кокаръ: -- ужь о дорогахъ и говорить нечего! Это настоящія головоломки; посреди бѣла-дня какъ-разъ слетишь въ рытвину.
-- Наконецъ, прибавилъ г. де-Водре:-- вмѣсто того, чтобъ зависѣть отъ господъ подгорныхъ гражданъ,-- а вы знаете, какъ кротко и справедливо владычество ихъ, -- вы сами будете хозяева, сами будете править своими дѣлами.
-- Какъ это лестно и пріятно! замѣтилъ Рабюссонъ своимъ сосѣдямъ.
-- Со вчерашняго дня въ вашемъ состояніи произошла столько же выгодная, какъ и неожиданная перемѣна; кому вы этимъ обязаны?
-- Вамъ, г. баронъ; вамъ, нашъ полковникъ! въ одинъ голосъ отвѣчали крестьяне.
-- Точно, мнѣ, спокойно отвѣчалъ сельскій дворянинъ:-- моимъ постояннымъ и неутомимымъ хлопотамъ обязаны вы тѣмъ, что освободились отъ ига, подъ которымъ такъ долго находились у своихъ сосѣдей. Послѣ двухлѣтней борьбы, я наконецъ достигъ своей цѣли -- вашего освобожденія. Теперь, когда побѣда одержана, я исполнилъ возложенный на меня долгъ, и мнѣ остается только желать вашей общинѣ умныхъ и добросовѣстныхъ администраторовъ, которые умѣли бы воспользоваться элементами благоденствія, заключающимися въ вашей общинѣ.
Неявственный ропотъ послѣдовалъ за этими словами. Пока баронъ отдавалъ слугѣ опорожненный имъ стаканъ и снова подносилъ сигару ко рту, гости мѣнялись взглядами, въ которыхъ можно было прочесть смущеніе и безпокойство. Наконецъ, поговоривъ шопотомъ съ своими сосѣдями, старый фермеръ, предсѣдательствовавшій за однимъ столомъ, всталъ и почтительно поклонился сельскому дворянину.