-- Могу.
-- Развѣ вы не изъявляли сами тысячу разъ желаніе посѣтить эти страны, столь живописныя и поэтическія, -- страны, гдѣ любовь должна быть еще очаровательнѣе и упоительнѣе, нежели гдѣ-либо? О! продолжалъ виконтъ восторженно: -- какое блаженство наслаждаться очарованіемъ дивной ночи, гуляя въ гондолѣ, слегка покачиваемой волнами моря, омывающаго берега прекрасной Венеціи!.. Или, рука-объ-руку, предавшись восхитительнымъ мечтамъ, прогуливаться въ тибурскихъ рощахъ, въ Кампо-Санто, или въ развалинахъ Колизея!
-- А Флоренція! вскричала вдова, невольно зараженная нѣжнымъ восторгомъ искусителя.-- А Неаполь! Veder Napoli et poi morir! А Везувій!
-- Пламя котораго не можетъ сравниться съ пламенемъ моего сердца! сказалъ Ланжеракъ, приложивъ ладонь правой руки на лѣвый карманъ жилета.
-- Что они тамъ толкуютъ? шопотомъ спросилъ Ламурё своего товарища.
-- Чортъ ихъ знаетъ, по-каковски они говорятъ, отвѣчалъ Банкрошъ.
-- Да, эти мечты сладостны, продолжала г-жа Бонвало послѣ задумчиваго молчанія: -- но это однѣ пріятныя химеры!
-- Кто вамъ мѣшаетъ осуществить ихъ? умоляющимъ голосомъ спросилъ виконтъ: -- скажите одно слово и эта сладостная мечта превратится въ упоительную дѣйствительность!
-- Помилуйте, возразила вдова тономъ женщины, начинающей поддаваться искушенію: -- вамъ кажется, что это такъ легко! По-вашему, остается послать за лошадьми, да и въ путь!
-- Оно такъ и есть, отвѣчалъ Ланжеракъ, перейдя отъ поэтической и восторженной декламаціи къ своему обыкновенному тону.