-- Рабюссонъ?
-- Нѣтъ, г. баронъ, не Рабюссонъ.
-- Такъ кто же, наконецъ?
-- Храбрый и благородный молодой человѣкъ; вашъ противникъ.
-- Фруадво?
-- Именно, г. баронъ.
-- А! такъ это Фруадво, сказалъ г. де-Водре съ страннымъ выраженіемъ. Помолчавъ около секунды, онъ прибавилъ: -- я вижу, что пословица говоритъ правду: каковъ отецъ, таковъ и сынъ. Отецъ его спасъ мнѣ жизнь подъ Лейпцигомъ, а онъ вытащилъ меня изъ печи, въ которой я жарился бы теперь весьма-непріятнымъ для меня образомъ. Это тѣмъ похвальнѣе съ его стороны, что онъ меня не любитъ.
-- За то, что вамъ удалось присудить его къ уплатѣ штрафа? Э, г-нъ баронъ! какъ можно, чтобъ за такой вздоръ... притомъ же, онъ доказалъ вамъ...
-- Вы очень-хорошо знаете, г-нъ Бобилье, что я говорю не о томъ, что происходило третьяго-дня у васъ въ мирномъ судѣ, но о другомъ маленькомъ процессѣ передъ трибуналомъ Купидона.
-- Ахъ, да! мамзель Викторина Гранперренъ! сказалъ старикъ съ лукавой улыбкой.