-- А знаетъ ли маркизъ де-Шатожиронъ... продолжалъ господинъ Гранперренъ, послѣ короткаго молчанія: -- о вашемъ намѣреніи?
-- Еще бы! кому же и знать, какъ не ему?
-- И... онъ... не сдѣлалъ... ни малѣйшаго возраженія?
-- Нѣтъ, онъ возразилъ.
-- А-га! сказалъ желѣзнозаводчикъ, бросивъ женѣ выразительный взглядъ:-- а-га! г. де-Шатожиронъ возразилъ!?
-- Да, отвѣчалъ спокойно г. де-Водре:-- мой племянникъ и жена его хотѣли, чтобъ я уступилъ Фруадво все свое имѣніе; но я не соглашался. Теперь мы всѣ трое согласны, и дѣло рѣшительно кончено, какъ я уже говорилъ вамъ.
Г. Гранперренъ снова посмотрѣлъ на барона съ изумленіемъ человѣка, которому говорятъ непонятнымъ для него языкомъ.
-- Что же удивительнаго въ томъ, что я говорю? спросилъ г. де-Водре:-- судя по вашему лицу, можно подумать, что я разсказываю вамъ сказку изъ Тысяча-Одной-Ночи.
-- Г. Гранперренъ восхищается, подобно мнѣ, сказала Кларисса, прервавъ наконецъ продолжительное молчаніе.
Не обращая вниманія на улыбку, исполненную горечи, съ которою были произнесены эти слова, баронъ продолжалъ свое сватанье.