-- Смотрите, какъ беременность ей къ-лицу! сказала г-жа Жиро.
-- Какъ-будто-бы беременность можетъ быть къ-лицу! отвѣчала Урсула Шавле съ горькою завистью, возбуждаемою въ старѣющихся дѣвахъ видомъ молодой и прелестной матери:-- по-моему, она ужасно безобразитъ женщину.
-- Однакожь она нимало не безобразитъ нашей милой баронессы; она никогда не была такъ хороша!
-- Баронессы! сказала совершеннолѣтняя дѣва съ усмѣшкой, походившей на гримасу.
-- Да, баронессы! повторила г-жа Жиро, ударяя на этомъ словѣ: -- ужъ что вы ни говорите, а она баронесса, настоящая баронесса!
-- Развѣ я говорю что-нибудь противъ этого? Ужь не думаете ли вы, что я завидую вашей г-жѣ Фруадво? сказала Урсула съ видомъ презрѣнія, дурно-скрывавшимъ горькую досаду.
-- Завидуете ли вы баронессѣ де-Водре-Фруадво! отвѣчала родственница мирнаго судьи съ ироніею, несвойственною ея характеру и употребляемою ею только въ такомъ случаѣ, когда она защищала людей, которыхъ любила, противъ несправедливыхъ и ненавистныхъ нападокъ:-- да вѣдь это написано въ вашихъ глазахъ, на вашемъ лицѣ, въ малѣйшихъ вашихъ движеніяхъ; вы завидуете ей во всемъ, слышите ли? во всемъ безъ исключенія: вы завидуете ея званію, имени, богатству, состоянію, молодости, красотѣ, ребенку, который у нея скоро будетъ, и болѣе всего ея мужу!
Пораженная этой неожиданной, энергической выходкой, Урсула Шавле не нашлась, что отвѣчать, но въ глубинѣ сердца, пожираемаго уже завистію и жаждой мщенія, поклялась вѣчной ненавистью къ женщинѣ, такъ хорошо угадавшей тайну ея сердца.
Между-тѣмъ, Туссенъ-Жиль и Вермо, не сходившіе съ порога гостинницы, вели между собою разговоръ, значеніе котораго будетъ понятнѣе читателямъ, когда они узнаютъ о перемѣнѣ, происшедшей въ-теченіе года въ положеніи двухъ ревностнѣйшихъ членовъ шатожиронскаго патріотическаго клуба.
Въ тотъ самый день, когда, благодаря ловкости г. де-Водре, г-жа Бонвало воротилась въ замокъ, г-жа де-Шатожиронъ, радуясь неожиданному возвращенію матери, рѣшилась ознаменовать его милостію. По ея просьбѣ, г. Бобилье долженъ былъ бросить въ огонь донесеніе, составленное имъ противъ зачинщиковъ бунта. Вспыльчивый мирный судья не безъ сожалѣнія рѣшился на жертву, лишавшую его удовольствія отмстить; но такъ-какъ ему оставалось одно утѣшеніе, а именно судъ, производившійся уже надъ мнимыми зажигагелями, то онъ согласился быть снисходительнымъ, съ особеннымъ, однакожь, условіемъ: