-- Хорошо, сказалъ онъ про себя: -- я имъ прощу; но Туссенъ-Жиль и Вермо поплатятся за всѣхъ, потому-что другіе всѣ дураки, нестоющіе того, чтобъ на нихъ сердиться.
Нѣсколько дней спустя, по основательному и рѣшительному требованію своего начальника, Вермо былъ отставленъ отъ должности, а потомъ, при новыхъ выборахъ начальниковъ пожарной команды, и Туссенъ-Жиль не устоялъ противъ сильной оппозиціи, составленной старымъ мирнымъ судьею, и уступилъ свои эполеты Филиппу Амудрю.
Гордясь этими побѣдами, г. Бобилье героически рѣшился одержать еще третью, самую блистательную, именно, перессорить всѣхъ членовъ патріотическаго клуба; вмѣсто того, чтобъ стараться переломить весь пучокъ, старикъ, сообразуясь съ басней Эзопа, сталъ ломать прутъ за прутомъ. Значительная покупка сахара и свѣчей, и обѣщаніе не закупать ни у кого другаго, скоро убѣдили Лавердёна отказаться отъ условныхъ почестей вице-президентскаго званія. Мясникъ Готро также не устоялъ противъ предложенія сдѣлаться главнымъ поставщикомъ замка; наконецъ, Пикарде, человѣкъ болѣе-тщеславный, нежели корыстолюбивый, сдѣлался однимъ изъ ревностнѣйшихъ приверженцевъ маркиза, когда вліяніе мирнаго судьи доставило ему мѣсто лейтенанта пожарной команды послѣ Филиппа Амудрю.
Итакъ, въ то время, съ котораго мы продолжаемъ свой разсказъ, патріотическій клубъ совершенно разстроился, и единственные члены его, оставшіеся вѣроятно только потому, что имъ ничего не предлагали, были Туссенъ-Жиль и Вермо, два великіе столба, уцѣлѣвшіе посреди развалинъ и старавшіеся утѣшать другъ друга.
-- Мы послѣдніе шатожиронскіе Римляне, говорилъ съ горестью отставной писарь, отличавшійся своею ученостью.
-- Разбойники восторжествовали! отвѣчалъ отставной капитанъ съ скрытою яростью: -- но потерпимъ! авось будетъ опять республика!
Въ эту минуту, холодный поклонъ, которымъ Фруадво отвѣчалъ имъ, придалъ новую пищу злобѣ и ярости двухъ послѣднихъ членовъ клуба.
-- Онъ не былъ такъ гордъ, когда тягался у меня въ судъ, сказалъ Вермо, злобно усмѣхаясь.
-- Баронство и богатство вскружили ему голову, отвѣчалъ трактирщикъ тѣмъ же злобнымъ тономъ.
-- Я всегда говорилъ, что онъ не настоящій патріотъ; насколько су и немного дворянскаго дыма заставили его забыть прежнихъ политическихъ друзей.