Баронъ де-Водре, съ насупившимися бровями, нетерпѣливо прохаживаясь взадъ и впередъ по террассѣ, отъ одного фальконета къ другому, походилъ въ это время на Жана-Барта или Сюффрена, прохаживающагося по палубѣ своего корабля между двумя рядами коронадъ и ожидающаго грозы или битвы; зрительная труба, которую онъ держалъ въ рукахъ и безпрестанно приставлялъ къ глазу, довершала сходство.
Въ заключеніе этого очерка, мы должны сказать, что огромная сторожевая собака, съ ошейникомъ, снабженнымъ иглами, ходила по пятамъ своего господина, не отступая отъ него ни на шагъ; а большой бѣлый котъ, расположившись на мѣдномъ Жанъ-Фракассѣ, грѣлся на солнцѣ, лучи котораго начинали освѣщать одинъ изъ концовъ террасы, между-тѣмъ, какъ вся прочая часть ея была еще въ тѣни.
Съ высоты избранной себѣ постели и не зная, что онъ подражалъ въ это время Тюренну, котъ съ презрѣніемъ смотрѣлъ на собаку всякій разъ, когда она проходила мимо его. Вѣроятно, онъ внутренно порицалъ духъ, привязывавшій пса къ стопамъ общаго ихъ хозяина. Онъ походилъ на Женевскаго философа, съ состраданіемъ или, лучше сказать, съ презрѣніемъ смотрѣвшаго на низкопоклонничество придворнаго...
Эта нѣмая сцена была прервана появленіемъ двухъ новыхъ лицъ.
Первое, по порядку появленія, было -- красивая лягавая собака, внезапно выскочившая изъ-за угла и взбѣжавшая на террассу. При видѣ ея, бѣлый котъ, узнавъ непріятеля, спрыгнулъ съ пушки и, не смотря на свою тучность, взобрался на ближайшую липу. Сторожевая же собака залаяла, скорѣе по привычкѣ, нежели по недружелюбному расположенію, и потомъ съ важною снисходительностью стала принимать рѣзвыя ласки новоприбывшей. Пока собаки здоровались такимъ образомъ, изъ-за угла появилось второе лицо.
То былъ молодой человѣкъ лѣтъ тридцати, почти одного роста съ барономъ, но стройнѣе его. По простой, но весьма-опрятной одеждѣ въ немъ можно было узнать охотника. За плечомъ висѣли у него ягдташъ и двуствольное ружье; въ одной руки онъ держалъ фуражку, а другою утиралъ потъ съ лица, какъ-бы желая этимъ движеніемъ отклонить отъ себя обвиненіе въ неисправности и доказать, что онъ пришелъ поздно не потому, чтобъ не торопился.
Увидѣвъ его, баронъ насупилъ брови, остановился и посмотрѣлъ на часы.
-- Четверть девятаго, Рабюссонъ! сказалъ онъ строгимъ голосомъ:-- сегодня ты опять опоздалъ; это уже третій разъ въ двѣ недѣли.
-- Полковникъ, отвѣчалъ Рабюссонъ печально: -- я знаю, что виноватъ; но...
-- Но... что?