Съ помощію этого оборота, г. де-Водре, никогда не пропускавшій случая высказать въ лицо "гражданамъ" -- своимъ антипатичнымъ сосѣдямъ, самыя колкія и жесткія правды, началъ вычислять многочисленныя обиды, нанесенныя первенствующимъ селеніемъ бѣдной, притѣсненной деревнѣ. Во время этого отступленія, связывавшагося весьма-натянутою нитью съ сущностью дѣла, любопытно было слѣдить за положеніемъ и физіономіей г. Бобилье. Нагнувшись впередъ на свое бюро, какъ-бы намѣреваясь прервать многорѣчивость барона, бросившись на него со взоромъ, блуждавшимъ отъ часовъ, стрѣлка которыхъ, по его мнѣнію, подвигалась съ неслыханною медленностью, къ окну, въ которое онъ могъ обозрѣть часть площади, не слушая рѣчи барона, но за то прислушиваясь къ малѣйшему наружному шуму, безпрестанно утирая крупныя капли пота, выступавшего на лбу его, болѣе-и-болѣе пачкая носъ табакомъ, котораго уже почти въ оставалось въ красивой золотой табакеркѣ, мирный судья,-- да простятъ намъ сближеніе,-- походилъ на Улисса, сравненнаго Гомеромъ съ колбасой на сковородѣ, если вѣрить переводу Перро.
-- Но, г. баронъ, вскричалъ вдругъ несчастный судья, терпѣніе котораго уже черезъ-чуръ зажарилось на сковородѣ: -- позвольте вамъ замѣтить, что всѣ эти подробности ни мало не касаются дѣла.
-- Адвокатъ, д ѣ ло идетъ о каплун ѣ... насмѣшливо и въ-полголоса произнесъ Фруадво извѣстный стихъ.
-- А не объ Аристотель и его политик ѣ... договорилъ баронъ, также насмѣшливо взглянувъ на своего противника.-- Вы, можетъ-быть, правы, г. Фруадво; а если и г. мирный судья одного мнѣнія съ вами, то я оставлю подробности и пріимусь за сущность дѣла.
-- Наконецъ-то! проворчалъ господинъ Бобилье, опустившись въ кресло.
-- Никто не обвиняетъ прочитанное донесеніе полеваго стража въ лживости; слѣдовательно, оно справедливо и факты, въ немъ изложенные, говорятъ въ мою пользу. Доказано, что третьяго числа прошедшаго сентября полевой стражъ Жеромъ Шамборъ видѣлъ, какъ г. Фруадво, выходя изъ сосноваго Лагардійскаго-Лѣса, мнѣ принадлежащаго, перелѣзалъ черезъ изгородь, окружающую помянутый лѣсокъ и сломалъ ее. Что дѣлалъ въ моемъ лѣсу господинъ Фруадво? На этотъ вопросъ могутъ, кажется, отвѣчать всѣ, знающіе, что съ качествомъ отличнаго адвоката господинъ Фруадво соединяетъ въ себе сильную страсть къ охотѣ, особенно на чужой землѣ, и репутацію искуснѣйшаго стрѣлка во всемъ округѣ.
Смѣхъ, вполовину заглушаемый уваженіемъ, которымъ пользовался адвокатъ Фруадво, послышался въ залѣ.
-- Въ донесеніи не упоминается объ охотничьемъ преступленіи, сказалъ мирный судья, замѣтившій со страхомъ, что проситель готовъ былъ снова отступить отъ своего предмета:-- мы должны судить только лѣсное преступленіе.
-- Такъ пусть куропатки и бекасы, побитые г-мъ Фруадво въ моемъ лесу, останутся на его совѣсти! Не будемъ отступать отъ обвиненія, изложеннаго въ донесеніи. Поврежденіе изгороди -- доказанный фактъ, такъ же, какъ и незаконное вторженіе въ мой лѣсокъ, который, по молодости растеній и изгороди, его окружающей, непремѣнно должно отнести къ категоріи подготовленныхъ земель, о которыхъ гласитъ 13 примѣчаніе 471 статьи уголовнаго кодекса. Справедливы ли эти факты? не желаетъ ли г. Фруадво оспоривать ихъ?
-- Считаю излишнимъ отвѣчать на этотъ вопросъ, отвичалъ молодой адвокатъ: -- не въ фактахъ дѣло. Столько же излишнимъ считаю оспоривать справедливость донесенія, незаконность котораго сейчасъ докажу.