-- Правда, возразилъ баронъ смѣясь:-- двадцать франковъ за маленькое поврежденіе изгороди дорогонько; и мнѣ кажется, что этимъ штрафомъ нашъ почтенный мирный судья хотѣлъ вознаградить меня за дичь, которую вы стрѣляете у меня каждый день.
-- Въ такомъ случаѣ, онъ назначилъ мало, сказалъ Фруадво съ сардонической усмѣшкой: -- потому-что тутъ не прійдется и одного су за куропатку.
-- Послушайте, Фруадво, возразилъ г-нъ де-Водре, принявъ опять серьёзный видъ:-- я понимаю шутку, но не люблю чванства.
-- Я не шучу, не чванюсь и не хочу обращать вниманія на то, чего вы не любите или что любите, г-нъ баронъ.
-- Нашъ разговоръ принимаетъ дурной оборотъ, сказалъ баронъ съ отеческою строгостью: -- я хочу говорить съ вами серьёзно, и потому прошу выслушать меня внимательно.
Не смотря на твердую рѣшимость не отступать ни на шагъ отъ человѣка, котораго онъ считалъ своимъ соперникомъ, и отвѣчать вызовомъ на насмѣшки, Фруадво невольно пересталъ иронически улыбаться и, взглянувъ на величественную наружность отставнаго военнаго, самъ принялъ серьёзный, почтительный видъ.
-- Я очень-коротко зналъ и любилъ вашего отца, Фруадво; онъ былъ храбрый, достойный офицеръ; весь нашъ полкъ плакалъ, когда онъ умеръ. Мы вмѣстѣ вступили въ службу и не одинъ разъ имѣли случай подавать другъ другу доказательства самоотверженія, связывающего узы военнаго братства. Вы знаете, что онъ сдѣлалъ для меня при Лейпцигѣ?
-- Знаю, г-нъ баронъ, что отцу моему посчастливилось оказать вамъ при Лейпцигѣ незначительную услугу.
-- Незначительную услугу! Я былъ раненъ въ правую руку, лѣвая нога моя была придавлена убитымъ конемъ, и около полудюжины австрійскихъ гусаровъ напали на меня и осыпали сабельными ударами; они изрубили бы меня, еслибъ я не былъ защищенъ каской и кирасой. Вотъ въ какомъ пріятномъ положеніи находился я, когда вашъ отецъ подоспѣлъ ко мнѣ на помощь... одинъ -- одинъ противъ шести, то-есть, онъ былъ вдвое храбрѣе Горація; и заметьте, что хитростью Римлянина въ этомъ случаѣ нельзя было воспользоваться. Еще нисколько минутъ, и меня изрубили бы въ куски; слѣдовательно, не о раздѣленіи непріятелей надобно было думать, а о пораженіи ихъ: это-то и сдѣлалъ вашъ отецъ, Фруадво. Пока я проклиналъ бѣднаго коня, прижавшаго меня къ земли, вашъ отецъ въ одно мгновеніе убилъ двухъ гусаровъ, а остальныхъ обратилъ въ бѣгство. Минуту спустя, онъ высвободилъ меня и посадилъ на коня одного изъ убитыхъ Австрійцевъ. Это, по-вашему, незначительная услуга?.. А я говорю, что вашъ отецъ спасъ мнѣ жизнь, и пока онъ былъ живъ, онъ могъ располагать всѣмъ, мнѣ принадлежащимъ, не выключая и моей жизни!
Вопреки своей ревности, Фруадво не могъ слышать равнодушно похвалъ, отдаваемыхъ памяти его отца такимъ опытнымъ судьею въ военномъ дѣлѣ.