-- И такъ, я былъ другомъ вашего отца, продолжалъ баронъ: -- и не имею никакой серьёзной причины быть врагомъ его сына. Я тягался съ вами сегодня только потому, что не могъ же не поддержать жалобы, поданной полевымъ стражемъ; впрочемъ, я имѣю привычку не уступать никому въ свѣтѣ оспориваемыхъ у меня законныхъ правь. Но такъ-какъ теперь дело кончено, то выслушайте меня: раздайте бѣднымъ двадцать франковъ штрафа и стрѣляйте у меня въ лѣсу, сколько вамъ заблагоразсудится. Чортъ возьми! хоть вы и отчаянный истребитель дичи, но все-таки, изъ состраданія ко мнѣ, оставите и на мою долю несколько куропатокъ!
Это неожиданное предложеніе и, въ-особенности, веселый и добродушный тонъ, увеличивавшій его цену, превратили въ видимое смущеніе волненіе, произведенное въ душѣ молодаго адвоката разсказомъ о геройскомъ подвигѣ отца его.
-- Г. баронъ, сказалъ онъ, заикаясь на каждомъ словѣ:-- я вполнѣ умѣю цѣнить все великодушіе вашего предложенія... Но послѣ того, что произошло сегодня между нами... я менѣе всякаго другаго имѣю права на подобную милость... о которой я, впрочемъ, не просилъ; а потому позвольте мнѣ... не принимать вашего предложенія.
-- Какъ! вы отвергаете мое предложеніе? вскричалъ г. де-Водре съ изумленіемъ.
-- Да, г. баронъ.
-- Вы, страстный охотникъ, отказываетесь отъ позволенія охотиться въ моихъ лѣсахъ, самыхъ изобильныхъ дичью во всемъ округѣ!
-- Отказываюсь, г. баронъ.
-- Вотъ новость! сказалъ смѣясь помѣщикъ:-- мы некогда называли вашего отца чудакомъ, оригиналомъ; но теперь вижу, что вы не уступили бы ему. Вы до-сихъ-поръ не хотѣли просить у меня позволенія изъ гордости -- это я понимаю; но ужь воля ваша, не понимаю, съ какой стати вы отказываетесь отъ позволенія, когда я самъ предлагаю вамъ его, а вамъ, вѣроятно, извѣстно, что я не слишкомъ-щедръ въ этомъ отношеніи. Это ужь не оригинальность, а странность!
-- Положимъ такъ; я человѣкѣ странный... сказалъ Фруадво, принужденно улыбаясь.
-- Не-уже-ли мои куропатки будутъ хуже отъ-того, что вы можете стрѣлять ихъ съ моего разрѣшенія?