Дверь была разломана во многихъ мѣстахъ, все желѣзо было отломано и дерево въ щепкахъ.
Бригадиръ Мюге, не обращая вниманія на свистящія вокругъ него пули, изъ которыхъ одна пробила ему шляпу, а другая слегка задѣла лѣвой високъ, поощрялъ усилія людей, занятыхъ образованіемъ входа.
-- Толкайте ее хорошенько, говорилъ онъ.
Едва онъ произнесъ эти слова, какъ въ одну изъ дверныхъ трещинъ мелькнулъ свѣтъ, раздались два выстрѣла и одинъ жандармъ, высокаго роста, схватился рукой за бокъ, отступилъ шатаясь и упалъ на землю.
-- Матьё, дитя мое, вскричалъ бригадиръ бросаясь къ нему, серьезно-ли вы ранены?
-- Да, бригадиръ, мнѣ пора собираться на тотъ свѣтъ! А! это чистая отставка! сказалъ бѣднякъ, стараясь улыбнуться.
Нападающіе, приведенные въ страшное возбужденіе этимъ зрѣлищемъ, бросились на дверь и пробили наконецъ себѣ дорогу во внутрь. Они стрѣляли по мѣрѣ того, какъ перебирались въ безпорядкѣ черезъ баррикаду.
Сзади ихъ, какъ бы увлекаемые какой-то магнетической силой, бросились Морель и Байе съ Шарлемъ Дювалемъ во главѣ.
Въ одно мгновеніе передняя наполнилась народомъ. Бригадиръ, съ саблей въ рукѣ, увлекалъ за собою двухъ жандармовъ, которые не были ранены и человѣкъ десять полицейскихъ.
Можно было подумать, что дѣло идетъ объ аттакѣ укрѣпленія, а не о простомъ арестѣ.