Было очевидно, что мнѣніе общественнаго обвинителя сильно разнилось отъ мнѣнія семейства Дюваля.
Между тѣмъ дѣло подвигалось очень медленно, благодаря несообразнымъ формальностямъ.
Мѣстные журналы также молчали объ этомъ дѣлѣ, такъ какъ знали о немъ слишкомъ мало и не желали напрасно возбуждать любопытство публики.
Что же касается парижскихъ газетъ, то онѣ не знали еще ничего.
Тѣмъ не менѣе, маленькій человѣчекъ, похожій на сову, объѣздилъ всѣ редакціи. Этотъ поступокъ былъ не оффиціальный, а оффиціозный, не было никакихъ угрозъ арестомъ, штрафомъ или предупрежденіемъ, но маленькій человѣчекъ посовѣтовалъ всѣмъ не печатать ничего о дѣлѣ въ замкѣ Трамбль, и такъ какъ тутъ не было ничего политическаго, то всѣ исполнили его совѣтъ.
Тѣмъ не менѣе появились небольшія замѣтки, говорившія неопредѣленнымъ образомъ о пожарѣ, потушенномъ благодаря геройской помощи жандармовъ, не безъ потери для этого уважаемаго корпуса. Но, ни относительно сопротивленія, ни относительно ареста, не было сказано ничего, даже имя де-Ламбаковъ не было произнесено. Журналы, казалось, не знали того о чемъ говорили во всемъ Парижѣ и окрестностяхъ.
IX.
Клубъ путешествующихъ комми.
-- Бомъ-ле-Дамъ! Бомъ-ле-Дамъ! Есть ли кто-нибудь въ Бомъ-ле-Дамъ? кричалъ рѣзкимъ голосомъ кондукторъ желѣзной дороги, открывая дверцы тѣхъ вагоновъ, откуда путешественники хотѣли выйти на этой станціи.
-- Мы выходимъ въ Бомъ-ле-Дамъ, откройте; хорошо, благодарю васъ.