Это сказано было однимъ изъ пассажировъ втораго класса; высунувшимъ голову изъ окна, чтобы позвать кондуктора.
Это былъ живой брюнетъ, съ широкими плечами, съ блестящими глазами, похожими на глаза сокола и бѣлыми, острыми зубами, которые выступали еще рѣзче отъ густыхъ, черныхъ бакенбардъ, окаймлявшихъ лицо. Его волосы были жестки, черны и обстрижены подъ гребенку. Одѣтъ онъ былъ въ костюмъ моряка изъ синяго сукна, это платье было очень поношено, но вполнѣ опрятно, для дополненія костюма у него были въ ушахъ серебрянныя кольца, цѣпочка на часахъ филигранной, мальтійской работы, а на шеѣ небрежно повязанный, красный фуляровый платокъ.
Человѣкъ знающій сейчасъ же принялъ бы его за капитана небольшой шкуны, или коммерческаго судна изъ Леванта. Самый опытный матросъ согласился бы съ этимъ вполнѣ.
Тѣмъ не менѣе, вглядѣвшись внимательно въ этого моряка, мы можетъ быть нашли бы въ немъ сходство съ человѣкомъ уже извѣстнымъ намъ.
Эти острые зубы необычайно походили на зубы криваго браконьера, который, нѣсколько недѣль тому назадъ, продавалъ краденнаго фазана Роберту де-Ламбаку, на мосту въ Сенъ-Жанъ-ле-Винь; эти смѣлые глаза, невольно заставлявшіе опускаться тѣ, со взглядомъ которыхъ они встрѣчались, были очень похожи на глаза Жозефа Мореля, лучшаго изъ агентовъ, которые онъ имѣлъ обыкновеніе скрывать подъ очками разныхъ цвѣтовъ.
Капитанъ корабля былъ дѣйствительно никто иной, какъ Морель, посланный по особенному порученію. У него былъ съ собою многочисленный багажъ, состоявшій изъ трехъ чемодановъ и мѣшка.
Его спутникъ, такъ какъ онъ былъ не одинъ, былъ гораздо менѣе обремѣненъ подобными заботами: это былъ высокій малый, цвѣтущаго здоровья, чисто одѣтый, въ англійской шапкѣ на головѣ и съ пледомъ подъ-мышкой. Большая записная книжка съ серебрянными застежками, торчала изъ передняго кармана его жакетки, это было нѣчто въ родѣ книжки съ обращиками, какія возятъ съ собой обыкновенно путешествующіе комми. Все въ его наружности указывало на коммерсанта, начиная отъ сѣдыхъ волосъ и бакенбардъ, и платья сѣраго цвѣта, и кончая сапогами съ двойными подошвами.
Несмотря на все это, я полагаю, что путешественникъ былъ никто другой, какъ Байе.
-- Теперь вы должны быть моимъ рулевымъ, вы вѣрно уже не разъ крейсировали въ этихъ моряхъ и навѣрно знаете самыя маленькія бухточки! сказалъ Морель, пріостанавливаясь, чтобы закурить сигару, какъ только они вошли въ багажную залу.
-- Здѣсь ужасно холодно, прибавилъ онъ, закутываясь. Честное слово моряка, меня дрожь пробираетъ.