Общество было очень весело, но, ораторствовалъ больше всѣхъ капитанъ Ларамюра, поражая своей новизной и своими неистощимыми разсказами, шутками и анекдотами.
-- Онъ также занимателенъ, какъ театральная пьеса, сказалъ одинъ изъ путешественниковъ по части пуговицъ.
Мало по малу завязался однако разговоръ между кузенами врагами, который впрочемъ сильно напоминалъ пѣтушій бой, между тѣмъ ихъ споръ заключался въ томъ, кто лучше знаетъ исторію Маргариты де-Монторни. Г. Самсонъ и его другъ Морель приняли чрезвычайное участіе въ этомъ спорѣ.
-- Я говорю что она была пѣвицей или чѣмъ-то въ этомъ родѣ, говорилъ Флавиньоль, у нея не было бы ни гроша, еслибы передъ смертью графъ не измѣнилъ завѣщанія.
-- Ба! ба! какія глупости! вскричалъ нотаріусъ барона де-Рошбейръ со спокойнымъ превосходствомъ. Я могу похвастаться, что по моему положенію въ семействѣ знаю достаточно, чтобы не попасться на эти бабьи розсказни.
-- Если это бабьи разсказни, то скажите это дядѣ Ренардену, отъ котораго я знаю эти подробности.
-- Пари держу, что вы не повторите этого при немъ, возразилъ кузенъ.
Слово за слово и споръ рисковалъ превратиться въ рукопашный бой, еслибы только присутствующіе не вмѣшались и не предписали ограничиться чисто моральнымъ поединкомъ.
Тѣмъ не менѣе Симоне, постоянно снова возвращался къ предмету спора. Онъ не только не хотѣлъ согласиться со словами Флавиньоля, говорившаго что графиня Маргарита выйдетъ за своего кузена, барона Рауля де-Рошбейръ, но далъ понять, что одинъ могъ бы освятить тайну, которая казалось окружала существованіе наслѣдницы графа де-Монторни, но въ этомъ отношеніи онъ ограничился простыми намеками и отказался объяснить смыслъ своихъ словъ.
Пуншъ между тѣмъ все уменьшался въ мискѣ и было приказано подать вторую порцію. Было уже поздно и заспанный лакей каждыя десять минутъ зѣвая отворялъ дверь, надѣясь такимъ образомъ сообщить и другимъ свое желаніе уснуть.