Голосъ де-Ламбака, несмотря на всѣ его усилія сдержать себя, возвысился мало-по-малу и сталъ рѣзкимъ и угрожающимъ.
Но на Маргариту это не произвело никакого впечатлѣнія.
-- Да, я думаю, мнѣ дѣйствительно придется идти къ барону, если вы не выпустите мою руку, прервала она, съ улыбкой, де-Ламбака. Впрочемъ, передняя полна слугъ, я думаю, лучше будетъ послать попросить барона присутствовать при этомъ странномъ свиданіи, если только... А! вотъ благодарю...
Де-Ламбакъ выпустилъ руку графини.
-- Посмотрите, какъ вы мнѣ стиснули руку, на ней, навѣрное, будутъ синяки и мнѣ придется выдумывать разныя исторіи, чтобы скрыть вашу странную манеру обращаться со мной.
Говоря эти слова, Маргарита смотрѣла, съ дѣтской гримасой, на свою руку, на которой пожатіе де-Ламбака оставило очень явственные слѣды, въ видѣ блѣдныхъ полосъ и царапинъ.
Затѣмъ, тряхнувъ головой съ беззаботнымъ видомъ, она весело разсмѣялась.
-- Вы мнѣ напоминаете, сказала она, сцену изъ Генриха III Александра Дюма, въ которой жестокій герцогъ Гизъ непремѣнно хочетъ заставить свою жену назначить Сенъ-Мегрону свиданіе, чтобы заманить того въ западню и убить. Тамъ герцогъ сжимаетъ руку жены своей желѣзной перчаткой и та, отъ страха и боли, наконецъ подписываетъ свое имя. Но я никогда не согласилась бы, г. де-Ламбакъ, нѣтъ, никогда! никогда!
Капли пота выступили на лбу Роберта. Онъ хотѣлъ говорить и не могъ произнести ни слова. Его лицо было блѣдно, дыханіе коротко и прерывисто.
-- Помните же! сказалъ онъ, спустя нѣсколько минутъ, задыхающимся голосомъ, въ которомъ слышалась угроза.