Послышался звонъ монетъ, которыя отсчитывалъ еврей, и опять разговоръ, закончившійся словами лѣсничаго:
-- Я не могу такъ много бить; баронъ любитъ охоту на зайцевъ и замѣтитъ если я такъ сильно начну истреблять... Это могло бы стоить мнѣ мѣста... Но постойте! Я положительно что-то слышу... Вамъ лучше всего уйти поскорѣй!
Еврей не замедлилъ послѣдовать этому совѣту и скоро его поспѣшныя шаги замолкли въ отдаленіи, потомъ послышался отдаленный стукъ колесъ и снова все смолкло.
Между тѣмъ, оставшись одинъ, лѣсничій началъ опытнымъ взглядомъ оглядывать каждое дерево, каждый кустъ, стараясь отыскать причину шороха, не ускользнувшаго отъ его привычнаго уха.
-- Ничего! сказалъ онъ наконецъ, убѣдившись что вокругъ все тихо, это должно быть какой-нибудь звѣрь пробѣжалъ.
-- Нѣтъ! Это не звѣрь! раздался вдругъ серебристый голосъ Маргариты де-Монторни.
И въ ту же минуту передъ глазами изумленнаго лѣсничаго появилась стройная фигура молодой дѣвушки, ярко освѣщенная лучами луны.
Кто хоть разъ видѣлъ Маргариту, тотъ уже не могъ забыть черты ея лица поэтому и лѣсничій тотчасъ же узналъ дочь своего бывшаго господина и родственницу новаго.
Но слышала ли она его разговоръ съ Даніэлемъ? Если и слышала, такъ вѣдь можетъ быть не поняла о чемъ шло дѣло! Эта мысль придала немного увѣренности лѣсничему.
Однако первую минуту онъ думалъ было прикинуться браконьеромъ, но тотчасъ же отбросилъ эту мысль, такъ какъ вспомнилъ, что ему не разъ случалось встрѣчать въ паркѣ молодыхъ обитательницъ замка.