Спустя некоторое время матрос нашёл возможным приступить к ознакомлению молодого дикаря с азбукой. Он стал расчленять слова на звуки и указывать буквы, соответствующие последним. Это было для Тарзана полным откровением: хотя он и привык соединять сочетания "козявок" с пластическими образами предметов, и буквенные соответствия предметам ему были уже более или менее понятны по догадке, но изображения "козявками" слов и то, что каждая "козявка" соответствует звуку, впервые открылись ему во всём потрясающем значении этого факта.
Толстым сучком матрос чертил на песке печатные буквы -- рукописные он сам еле знал и не почёл нужным знакомить с ними Тарзана, -- и так он научил Тарзана писать. Велика была его радость и гордость, когда дикий ученик впервые написал его имя: "Матрос Бингс" и своё собственное: "Тарзан-от-Обезьян"!..
Однажды утром, забравшись на вершину дерева, Тарзан смутился: вместо ласкового лица Бингса перед ним была какая-то чужая, искажённая гримасой физиономия, по которой изредка скользила бессмысленная улыбка. На вопросы Тарзана Бингс не ответил ни слова, но покорно поел плодов, которые ему принёс ученик, так же покорно он слез с дерева вместе с Тарзаном, пошёл к ручью, выкупался, но из занятий, обычно происходивших в этот час, ничего не вышло: Бингс впал в безумие, светлый промежуток кончился, он ничего не понимал и только глупо улыбался. Тарзан сообразил, что Бингс болен какой-то болезнью, которая ему напоминала болезнь шакалов, иногда на них находившая и внушавшая ужас всем обитателям джунглей. Но только Бингс ни на кого не бросался и, видимо, не был ни для кого опасен.
Он теперь очень походил на гориллу: весь густо оброс волосами, последние клочки былой одежды давно истлели на нём. Теперь он ел сырое, сочащееся кровью мясо, которое ему приносил Тарзан, а в первое время он боялся к нему прикоснуться.
Тарзан ухаживал за больным другом, удвоил свои заботы о нём и внимание, но матрос не поправлялся. Однажды, придя в обычный час, Тарзан не нашёл его на дереве. В его отсутствие матрос слез и куда-то скрылся.
Тонкое чутьё Тарзана и спешно произведённые поиски не оставили места сомнениям: безумец углубился в джунгли и пал жертвой львицы, следы которой Тарзан обнаружил у кустов, где застряло несколько прядей волос, которые могли принадлежать только Бингсу.
Горе Тарзана, потерявшего лучшего друга, не знало границ. В отчаянии он устроил в следующую же ночь кровавые поминки по своему другу. Несколько молодых львов и леопардов вышли в эту ночь на последнюю свою охоту, и злобно торжествующий победный вопль Тарзана не раз прорывал мрак и тишь беспредельных джунглей.
Лишившись учителя, Тарзан продолжил своё образование, по-прежнему посещая хижину и копаясь в иллюстрированных книгах. Теперь, когда он умел читать и писать -- печатными буквами, -- это было совсем лёгкое дело, хотя очень и очень многое продолжало оставаться для него непонятным. Отвлечённые предметы никак не укладывались в его мозге, Бингс, знавший только грамоту, но не получивший почти никакого образования, сам был очень слаб насчёт абстрактных понятий. До своего последнего приступа безумия он успел только немного обучить Тарзана элементарному счёту. Но звуковую человеческую речь, лишившись собеседника, юноша очень скоро и основательно забыл.
Однажды в одном из ящиков стола, который до того времени ему никак не удавалось открыть, он нашел несколько карандашей. Случайно проведя концом одного из них по столу, он с восхищением увидел, что карандаш оставляет за собой черный след.
Тарзан так усердно занялся этой новой игрушкой, что поверхность стола очень скоро покрылась линиями, зигзагами и кривыми петлями, а кончик карандаша стерся до дерева. Тогда Тарзан принялся за новый карандаш. Но на этот раз он уже имел в виду определенную цель.