Мне очень досадно, - отвечал управитель со своим невозмутимым хладнокровием, - но в эту минуту никто не может войти в замок Лок.
Незнакомка и господин Туссен изумились.
- Минуточку, минуточку, - вскричал нотариус, видя, что Конан пошел назад. - Откуда эти новые капризы? Разве ты не знаешь, что я, а не кто-нибудь другой, назначил тебя привратником и сторожем замка, когда сделался законным обладателем дома и имения, принадлежащего Альфреду де Кердрену, который теперь на чужбине, и что ты зависишь единственно и непосредственно от меня? Отпирай же скорей! Эта дама думает провести в Локе день или два, и я уверен, что ты будешь иметь к ней полное уважение. Это госпожа Жерве, которую прозвали в Нанте, где она живет, матерью бедных, и никто более нее недостоин этого имени... Да ну же! Понял ли ты меня?
- Вполне, милостивый государь, - отвечал Конан, тщетно старавшийся сквозь покрывало рассмотреть черты незнакомки.
- Давно бы так... А то еще заставил меня пуститься в объяснения! Впрочем, к таким чудакам, как ты, надо быть снисходительным. Beatipauperesspiritu...[7].
Конан выпрямился.
- Все это очень хорошо, - сухо сказал он, - но я все-таки не отопру.
Длинное постное лицо нотариуса побагровело.
- Ах ты, бестия этакая, - вскричал он, топнув ногой, - так ты думаешь, что теперь все еще то же время, когда власть де Кердрена спасала тебя от наказания за твои грубости? То время уже минуло, слышишь ты? Запомни хорошенько: теперь каждый сам отвечает за свои поступки! Пойми же, милостивый государь, что если ты не отопрешь, мы возвратимся с приставами, милостивый государь! С жандармами, милостивый государь! И сила будет на стороне закона. Да, потому что в настоящее время закон выше всего, милостивый государь, и такому безмозглому тупице, как ты, не позволят...
Он закашлялся: его душило негодование.