- О ком вы говорите, сударыня? Я вас не понимаю.
- О нет, ты меня понимаешь! - прибавила она с нетерпением. - Я говорю о том, кого ты так любишь, Конан. Я говорю о твоем господине, о твоем друге... о господине Альфреде де Кердрене! Несчастный изгнанник возвратился ли наконец на родину, в дом отцов своих? Умоляю тебя, сжалься надо мной и не заставляй меня мучиться... Он здесь, я в этом уверена, я это знаю!
- Сударыня! Как могли вы узнать? Кто вам это сказал?
- О, не будь недоверчив ко мне, - прервала незнакомка умоляющим голосом. - Я не имею намерения вредить твоему господину. Я не враг ему. Нет, клянусь небом, что я не враг Альфреду де Кердрену!
В это самое время она подняла свое покрывало, и старик увидел такое ангельское, такое непорочное лицо, что сделался недвижен, будто ослепленный этим явлением.
Это была женщина лет около двадцати восьми, во всем блеске красоты. Все ее лицо заключало неизъяснимое выражение доброты, между тем как черные глаза, оттененные длинными ресницами, обнаруживали в ней душу пылкую, страстную в своих привязанностях. Ее поступь и манеры выражали благородство и достоинство, вызывавшие невольное уважение. Конан, казалось, был уверен, что никогда до сих пор не видел этой дамы - потому что, увидевши ее однажды, забыть это было невозможно. Он почувствовал невольное смущение.
- Сударыня, - сказал он, слегка поклонившись, - теперь, когда я увидел в вас особу, достойную уважения, благородную даму, которую господин мой, без сомнения, знал в более счастливые времена...
Она отвечала на это только неопределенным жестом и меланхолической улыбкой.
- Поэтому, мне кажется, не к чему скрываться... тем более, что эта новость не может долго оставаться тайной и, без сомнения, завтра же разойдется по округе. Что ж, я согласен, вы угадали истину. Господин здесь уже несколько часов.
- Ах, Боже мой! Возможно ли? - вскричала незнакомка, как будто она вовсе не ожидала этого признания.