- Очень хорошо! Но если вы отказываетесь с такой гордостью от такого имущества, значит, вы имеете какие-либо значительные ресурсы или питаете большие надежды на будущее?
- Ресурсы! - сказал с горечью эмигрант. - Могу ли я сказать, что даже платье, которое теперь на мне, мне не принадлежит? Что же касается до моих надежд на будущее, то это не тайна: лишь только я вылечусь от этой проклятой лихорадки, запишусь солдатом в ближайшем городе, а после первого сражения не буду в тягость ни для кого.
Нотариус и Конан уже не возражали, а лишь молча плакали.
- Возьмите, месье Туссен, это золото и эти бумаги, - продолжал Альфред, - а так как по вашим уверениям я имею право требовать некоторое вознаграждение от настоящего владельца острова Лок, то я соглашаюсь провести здесь два или три дня для поправки моих сил. По истечении этого срока я оставлю этот край навсегда, если...
- Условие? Говорите!
- Если в эти три дня я не увижу настоящего владельца острова и не узнаю от него причин его бескорыстия.
- Не надейтесь: я вам сказал, что это невозможно. Если бы вы знали! Но в продолжение этих трех дней мы, без сомнения, найдем иное средство.
- Нет другого, месье Туссен, уверяю вас.
- Увидим... Но, месье де Кердрен, - сказал нотариус, понизив голос, - удостойте по крайней мере принять, в виде займа, это золото. Вы нуждаетесь в деньгах. Впоследствии вы мне их отдадите... не откажите старому другу, который умоляет вас.
- Благодарю, Туссен, я не занимаю, когда не предвижу возможности отдать... Не говорите больше об этом, если не хотите оскорбить меня.