Она попыталась даже поцеловать руку Армана, а дети продолжали вопить.
Арману, которому эта сцена была весьма неприятна, поднял Клодину и уверил ее, улыбаясь, что Раво не дойдет до такой крайности.
- Не обещай этого, Вернейль! - запротестовал тот. - Я им покажу, как насмехаться над солдатом республики! Я убью этого гнусного торговца сыром, или он убьет меня!
Клодина залилась слезами.
- Он хошет упить моего люпесного Сихизмунда! - повторяла она сквозь рыдания.
- Он хошет упить нашего баба, - вторили ей дети, удваивая свои крики.
И тут вдруг Раво разразился громким хохотом. Клодина с расплывшейся талией, плаксивым лицом и в заношенном платье совсем не походила на милую блондинку, когда-то столь свежую и проворную. А перемазанные дети и их трусливый отец с грубыми манерами скорее достойны были смеха, чем гнева.
- Позор! - воскликнул обманутый любовник. - Я был очень глуп, что так погорячился! Вот что сделалось бы со мной, если бы я обзавелся семейством!.. Прекрасную жизнь пришлось бы мне вести тут, мне, храбрецу и герою! Тьфу! - Обращаясь к Клодине, он продолжал с важностью: - Нет, моя милая, капитан Раво не намерен оставлять тебя вдовой, а детей сиротами. Живите и плодитесь. Даю вам на это свое позволение... К тому же упреки бесполезны. Сравнивая своего мужа со мной, ты должна быть довольно наказана за свою поспешность.
Капитан поглаживал свои усы, между тем как жена и дети осыпали ласками злополучного главу семейства, освободившегося от неминуемой опасности.
Наконец Клодина, спохватившись, боязливо подошла к Арману.