-- Я иду, графиня; но позвольте мне смиренно возразить, вам нельзя оставить благородных гостей и отправиться с нами в лес; это будет неприлично...
-- Неприлично? Неприлично? -- повторила гордая молодая девушка. -- Ваше любимое слово, кавалер! Мне интересно, до каких пор мои распоряжения будут оспаривать? Разве я уже здесь не хозяйка? Но если мне отказываются повиноваться, я поеду одна...
-- Графиня, -- вскричал барон, -- позвольте мне проводить вас. Я часто отыскивал следы оленей и косуль, -- прибавил он вполголоса, -- но никогда бенедиктинцев; это будет охота в новом роде.
-- Я также прошу чести провожать мадемуазель де Баржак, -- сказал Легри, по обыкновению взяв за образец поведение своего патрона.
-- И я также, и я также! -- вскричали охотники со всех концов зала.
-- Как вам угодно, господа, -- сказала хозяйка, -- главное, меня не будут упрекать, что я бросаю гостей... Но спешим, становится поздно. Ночь темна, и я боюсь...
-- Да будет с вами мир Господень, -- сказал вдруг тихий голос в дверях.
Кристина де Баржак и следовавшие за нею вдруг остановились. Вошел приор Бонавантюр в довольно жалком виде, поддерживая бедного Леонса, который шел с трудом, завернутый в плащ пастуха.
Меркоарские гости вскрикнули кто от удивления, а кто от радости, потому что идея с ночной прогулкой не весьма им понравилась. Графиня де Баржак встретила новых гостей с радостным восклицанием:
-- Ах, мой преподобный отец, вы ли это? Мосье Леонс! Будьте дорогими гостями в Меркоаре! Мы начали тревожиться и хотели ехать искать вас... Но, Боже мой, что с вами случилось?