Кристина заметила расстроенный вид бедного бенедиктинца и бледность, уныние и слабость Леонса.
-- Вы скоро это узнаете, дочь моя, -- сказал приор, -- но позвольте мне прежде усадить этого бедного юношу. Я не знаю, зачем слуги привели нас сюда, где мы помешали этому веселому собранию, стоило бы отвести нас в нашу комнату... Слава богу! Он помог нам в минуту опасности!
Говоря так, он довел племянника до кресла, которое урсулинка поспешила придвинуть. Молодой человек, казалось, не столько страдал, сколько находился в замешательстве, и общее внимание, предметом которого он был, смутило его, так что он слегка покраснел. Этот румянец стал еще заметнее, когда его глаза встретились с глазами графини де Баржак.
-- Мосье Леонс, -- спросила взволнованная Кристина, -- что с вами? Вы ранены? Боже мой, Ваше платье разорвано, я вижу кровь...
-- Это ничего, почти ничего, -- возразил Леонс, пытаясь улыбнуться, -- простая царапина жеводанского зверя.
-- Зверь, зверь, опять зверь! -- вскричала Кристина, топнув ногой с каким-то отчаянием.
-- Это чудо, что мы еще живы, дочь моя, -- сказал приор, упавший в кресло со стоном усталости, -- этого бедного мальчика чуть не растерзал проклятый жеводанский зверь.
-- Леонс, мой милый Леонс, правда ли это? -- участливо спросила Кристина.
И все тут же заметили, каким особенным тоном эта девушка, так плохо умевшая скрывать свои чувства, произнесла эти слова.
Молодой человек продолжал слабо улыбаться.