-- Дядюшка преувеличивает вред, -- пролепетал он, -- завтра, вероятно, все пройдет.
-- Этот зверь, -- сказал барон презрительно, -- о котором столько говорят, более страшен, чем опасен, раз люди, которых он якобы разрывает на клочки, на самом деле находятся в добром здравии.
Леонс не ответил на это замечание и отвернулся, но приор бойко сказал:
-- А, барон Ларош-Боассо, это вы? Как видите, оставив нас одних безоружных в Меркоарском лесу, вы почти достигли своей цели. Точнее, достигли бы, если б Господь нас не хранил! Пусть он простит вас за ваше жестокосердие!
-- Это значит, что вы меня не прощаете? -- надменно спросил барон. -- Впрочем, мне ваше прощение совершенно без надобности.
По настоятельным просьбам Кристины де Баржак Бонавантюр вкратце рассказал, как туман стал причиною того, что они заблудились в лесу; как лошаки, испуганные внезапным воем, поскакали сломя голову; как, наконец, Леонс был выбит из седла и неминуемо погиб бы, если б Жан Годар не подоспел вовремя со своей собакой.
-- Жан Годар будет вознагражден! -- тут же решила Кристина де Баржак. -- Слышите ли вы, кавалер? Я делаю его с этой минуты главным пастухом во всех моих поместьях. Но посмотрим вашу рану, Леонс; сестра Маглоар и я, мы знаем несколько хирургию; мы можем сделать первую перевязку, пока поедут за доктором в город.
-- Как, графиня, вы хотите сами, при всех...
-- Полно ребячиться. Уж не принимаете ли вы меня за смешную жеманницу... Я этого требую!
В то же время с непреодолимым самовластием она раскрыла грубый плащ, в который был закутан Леонс. Бархатный костюм, как мы знаем, был разорван, сквозь него виднелось белое плечо юноши; а когда сняли окровавленные платки, которыми была сделана первая перевязка, из широкой и глубокой раны вновь пошла кровь.