И снова ея нѣжные, холодные пальчики захлопотали около него. На него опять нашло какое-то навожденіе. Опять ноги отказались уходить изъ этой комнаты. Когда рана была перевязана, онъ опять сѣлъ на кровать.
Лэди Изольда улыбнулась.
-- Эта минутная слабость -- дѣйствіе лекарства. Вы должны пробыть здѣсь еще.
-- Но... люди...
-- О, я не обращаю на нихъ вниманія!
Съ легкой улыбкой она взяла лютню и сказала:
-- Сидите такъ. Чтобы вамъ не нужно было говорить, я буду играть.
И, сѣвъ противъ него, она нѣжно заиграла пѣвучую пѣсню провансальскихъ трубадуровъ.
Въ глубокомъ волненіи ловилъ онъ эти звуки. Много лѣтъ онъ не слышалъ ничего подобнаго. Лэди Изольда, казалось, преобразилась. Сама комната, которую онъ такъ хорошо зналъ, какъ будто измѣнилась. Свѣчи горѣли, ярко освѣщая ея лицо, а позади нея клубился, скрывая все, мягкій мракъ. Секретарь видѣлъ только ее, только о ней могъ онъ и думать. Безъ короны, безъ вассаловъ, сидѣла она передъ нимъ въ королевской роскоши. Короной ей служили ея золотистые волосы, трономъ -- ея кресло.
Измѣнился и онъ самъ. Развѣ она не играетъ передъ нимъ съ покорностью, опустивши глаза и не смѣя встрѣтиться съ нимъ взглядомъ? Непривычно страстнымъ взглядомъ онъ старался заглянуть ей въ глаза, но она не поднимала ихъ. Тихимъ голосомъ она запѣла старинную пѣсню о любви, и эта пѣсня все болѣе и болѣе задѣвала его за сердце.