-- Вы правы,-- заговорилъ онъ сдавленнымъ, неестественнымъ голосомъ.
-- Вы не заслужили такого названія. Усердно извиняюсь передъ вами. Не могу понять, какъ я могъ сказать такое слово. Однако вы хотѣли сдѣлать все-таки нѣчто непростительное: вѣдь вы же знаете, что я обрученъ.
Она быстро повернулась къ нему и взглянула прямо ему въ лицо. Глаза ея стали еще печальнѣе.
-- Нѣтъ, этого я не знала. Еще разъ извините меня. А теперь, идите. Идите!-- повторила она, видя, что онъ колеблется.-- Идите!
Одной рукой она показывала ему на дверь, а другой судорожно держалась за край стола: силы покидали ее.
Магнусъ Штейнъ поклонился и молча вышелъ.
Когда дверь закрылась за нимъ, леди Изольда продолжала стоять у стола, трепеща всѣмъ тѣломъ. Потомъ медленными, невѣрными шагами она подошла къ двери и заперла ее. Попрежнему шатаясь, она вернулась въ комнату и, закрывъ лицо руками, бросилась на колѣни передъ распятіемъ. Долгое время, молча и не двигаясь, лежала она, распростертая. Лишь изрѣдка тѣло ея содрогалось конвульсивно.
Наконецъ она подняла голову. Глядя на скорбный, потемнѣвшій отъ времени ликъ Христа, видѣвшій немало отчаянія и внимавшій столькимъ молитвамъ, она тихо, отрывисто шептала:
"Ты, простившій грѣшницу, научи меня, какъ мнѣ найти прощеніе? Неужели ты, пришедшій спасти міръ, отвернулся отъ меня. Я не знала, что слезы мои будутъ такъ горьки! О, Господи, сжалься надо мной! Ты, Который, не судишь, какъ люди, и знаешь предѣлы силъ нашихъ, прости и помилуй меня!"
И она со слезами протягивала руки къ изображенію Христа на крестѣ, который смотрѣлъ на нсе сверху и, казалось, хотѣлъ сказать: "Смотри, Я стражду. Страдай и ты. Я тоже молился, да мимо идетъ меня чаша сія, но она не прошла мимо. И я испилъ ее. Наклонись къ твоей и также испей ее".