Женщина, казалось, поняла этотъ тайный голосъ, ибо она продолжала уже спокойнѣе:
-- Нѣтъ, не надо прощенія мнѣ. Меня обманула плоть моя. Не о своемъ прощеніи молюсь я, а о немъ! Пусть я понесу крестъ свой, но сохрани его отъ гибели! Открой ему глаза и удержи отъ этой женщины! Она малодушна и предана суетѣ міра сего. Его величіе для нея только безуміе. Боже, отнеси его отъ нея!
И опять съ мольбой протягивала она свои руки ко Христу. Свѣтъ отъ низкой свѣчки падалъ теперь прямо на Его склоненную голову въ терновомъ вѣнцѣ. Его ликъ попрежнему хранилъ важное, суровое выраженіе. Въ строгихъ глазахъ не видно было прощенія.
-- Боже, сжалься надъ нимъ. Ты не можешь допустить, чтобы погибла великая душа, въ немъ живущая, погибла въ день мрака и отчаянія. Дай мнѣ знаменіе, что Ты не дашь ему погибнуть!
Она говорила громко и угрожающе. Поднявшись съ колѣнъ, она стояла передъ крестомъ. Грудь ея волновалась.
Но ликъ попрежнему оставался неизмѣннымъ и знаменія но было. Движеніемъ воздуха свѣчу едва не задуло, и на мгновеніе еще большая тѣнь легла на изображеніе Христа.
Съ тихимъ стономъ она опять пала на колѣни...
-- Не гнѣвайся, Господи! Сжалься надъ мукой моею и пошли знаменіе. И я благословлю страданія свои, которыя Ты дашь мнѣ
Холодныя капли пота выступили у нея на лбу. Голосъ сдѣлался хриплымъ, но ликъ былъ все тотъ же, и знаменія не было.
Свѣчи догорѣли и погасли. Въ комнатѣ стало совсѣмъ темно, но женщина попрежнему лежала неподвижно у подножія креста..Холоднымъ утреннимъ свѣтомъ засеребрилось окно. Медленно поднималась заря, освѣщая и крестъ, и надломленную женщину, распростертую передъ нимъ.