Она зарыдала.
-- Каждый день невинные страдаютъ за виновныхъ. Если ты хочешь соединить свою судьбу съ моею, то надо бѣжать сейчасъ среди ночи, безъ всякихъ приготовленій. Я могу обѣщать тебѣ только любовь свою -- въ награду за потерю цѣлаго міра. Подумай, достаточно ли тебѣ этого?
Опять у ней не хватило духу сказать, что нѣтъ.
-- Я не говорю о себѣ. Но... наши дѣти....
Онъ не могъ видѣть въ темнотѣ, какъ она вспыхнула.
-- Ты не подумалъ объ этомъ?
-- Они также должны учиться бороться съ жизнью. Богу извѣстно,-- горячо прибавилъ онъ:-- что темна будетъ моя жизнь безъ тебя, но не слѣдуй за мной, если не любишь меня такъ крѣпко.
Его голосъ упалъ. Въ немъ слышалось какое-то отчаяніе, какъ будто онъ уже не вѣрилъ въ ея любовь. Онъ чувствовалъ, хотя и не хотѣлъ въ этомъ сознаться, что дѣйствительно любящую женщину незачѣмъ приглашать дважды.
Фастрада не знала, что отвѣчать. Въ его словахъ было какъ будто осужденіе, хотя онъ и не упрекалъ ее ни въ чемъ. Ей хотѣлось итти съ нимъ, но она знала, что она не пойдетъ съ нимъ. Она хотѣла его любви, но приходила въ ужасъ отъ цѣны, которой она пріобрѣтается. Днемъ она, вѣроятно, еще стала бы бороться съ нимъ, и ея женскій умъ подсказалъ бы ей тысячи уловокъ. Но теперь его печальный голосъ, какъ-то торжественно звучавшій въ темнотѣ, наводилъ на нее страхъ.
Передъ ней стояли статуи двухъ святыхъ, охранявшіе портикъ церкви. То были мученики, добровольно потерпѣвшіе за свою вѣру. Строго смотрѣла они на нее, какъ бы упрекая ее въ слабости. Надъ ней простиралась, словно нависшая черная бездна, крыша портала, и звѣзда, которую она раньше видѣла на полоскѣ незакрытаго неба, теперь скрылась изъ виду.