Мастеръ Марквардъ былъ человѣкъ порядка. Онъ устроилъ свою жизнь по строгимъ правиламъ благоразумія и никогда не увлекался страстями, какъ его безразсудный братъ. Онъ никогда не дѣлалъ ничего опаснаго, ничего такого, что было бы ниже его достоинства. Онъ никогда не оскорблялъ никого, кто потомъ могъ отплатить ему. Что касается его совѣсти, то онъ давно отдѣлался отъ нея, найдя, что она сильно связываетъ человѣка и можетъ даже поставить въ опасное положеніе, чего Виллибальдъ Марквардъ боялся больше всего.
Руководясь такими благоразумными принципами, онъ процвѣталъ. Онъ родился на чердакѣ, выросъ въ грязи и нищетѣ, а теперь сидѣлъ на мягкомъ креслѣ въ великолѣпномъ епископскомъ дворцѣ, за столомъ изъ краснаго дерева, доставленнаго изъ Ливана.
Широкій потокъ солнечнаго свѣта падалъ прямо на него, согрѣвая его руки и играя огнемъ на золотистыхъ волосахъ сидѣвшей противъ него женщины.
-- Какъ видите, онъ самъ испортилъ все дѣло,-- говорилъ онъ, поглядывая на гостью,-- Его дѣло было далеко не безнадежно. Я самъ поддерживалъ его, сколько могъ, ибо мой братъ, да упокой Господь его душу, дѣйствительно былъ не безъ грѣха. Хотя я и очень любилъ его, но вы изволили убѣдить меня, что голосъ крови долженъ замолкнуть передъ правосудіемъ.
Онъ бросилъ взглядъ на лежавшую передъ нимъ кучку золота.
-- Къ несчастью, онъ оскорбилъ не только епископа, но и самую церковь. Что же теперь можно сдѣлать для него?
-- Они собираются пытать его?-- спросила дама какимъ-то страннымъ, безстрастнымъ голосомъ.
-- Нѣтъ, этого не бойтесь,-- живо подхватилъ онъ.-- Я пущу въ ходъ все мое вліяніе, чтобы этого не было.
Замѣтивъ по презрительной складкѣ ея губъ, что она не вѣритъ, будто его вліяніе идетъ такъ далеко, онъ продолжалъ:
-- Кромѣ того, какъ вамъ извѣстно, этимъ дѣломъ интересуется съ нѣкоторыхъ поръ делегатъ его святѣйшества. Онъ также противъ пытки. Поэтому, я думаю, можно быть спокойнымъ на этотъ счетъ.