-- Ты лжешь!-- яростно вскричала она, хватая за плечо ту изъ нихъ, которая говорила...-- Вы бѣгали за нимъ всѣ, а теперь, когда надъ нимъ стряслась бѣда, клевещете на него.
Дѣвушка съ гнѣвомъ обернулась и вслѣдъ затѣмъ испуганно воскликнула:
-- Его мать!
-- Да, его мать. Я была дурная мать и своей скверной жизнью довела его до позора. Да, я гналась за похвалами, мнѣ нужны были брильянты и шелки. Но не изъ-за нихъ впалъ онъ въ такой грѣхъ. Теперь уже мнѣ ничего этого не нужно.
Порывистымъ жестомъ она сорвала свой бархатный головной уборъ и принялась топтать его ногами. Всѣ обернулись и съ удивленіемъ смотрѣли на эту сцену, но въ эту самую минуту зазвонили колокола, запѣли клирики, и надъ моремъ головъ, опускаясь и понижаясь въ тактъ движенія несшихъ его людей, показался, словно корабль надъ волнующимся моремъ, золотой папскій балдахинъ.
"Дорогу грядущему во имя Господне!"
Народъ отхлынулъ назадъ, и долго еще волновалось это человѣческое море, пока стража съ аллебардами не успокоила его. Медленно и величаво двигалась процессія къ вратамъ собора. Четыре имперскихъ графа несли папскій балдахинъ, по сторонамъ котораго шли король и курфюрсты. Передъ нимъ несли св. дары. Но мѣрѣ ихъ приближенія всѣ обнажали голову и становились на колѣни. На балдахинѣ сіяли золотые ключи -- эмблема панской власти.
Папа только что даровалъ всѣмъ-отпущеніе грѣховъ. Очищенные отъ грѣха, всѣ могли теперь радости"" войти въ соборъ и смѣло стать передъ лицомъ Господа.
Но тоскующей женщинѣ, которая, какъ и всѣ, стояла на колѣняхъ, это отпущеніе доставило не большое утѣшеніе. Она съ завистью смотрѣла на ласточекъ, носившихся надъ площадью: свободныя, онѣ не нуждаются ни въ какихъ отпущеніяхъ! Исповѣдь, отпущеніе грѣховъ, нѣсколько словъ молитвы, неужели всего этого довольно, чтобы искупить свою прошлую жизнь и получить прощеніе отъ Господа?
Изъ дома Божія черезъ открытыя двери неслось громкое, стройное пѣніе. Утѣшительны были эти звуки, но мать Магнуса не рѣшалась войти въ соборъ.