Тѣ, которые стояли впѣ, не могли, конечно, видѣть панскаго служенія. Но передъ вратами собора началось свое служеніе. Изъ толпы выдѣлился какой-то монахъ и, обернувшись къ собравшимся, заговорилъ:
-- Одному человѣку заблагоразсудилось предпринять паломничество ко святому кресту въ Римѣ. Прибывъ туда, онъ увидѣлъ, что домъ нѣкоего язычника Симона возвышался надъ церковью, хотя онъ былъ доведенъ только до крыши. Пока онъ удивлялся его высотѣ, къ нему подошелъ какой-то человѣкъ и сказалъ: "Не удивляйся, а сядь и запиши, что узнаешь. Домъ, который ты видишь, принадлежитъ Симону Волхву, и тѣнь отъ него закрываетъ церковь". И сѣлъ человѣкъ и записалъ.
Тутъ монахъ опять повернулся къ народу и закричалъ:
-- Восплачемъ, братія, о той симоніи, которая царствуетъ у насъ вездѣ. О, Господи, по грѣхамъ нашимъ симонія процвѣтаетъ, церкви облагаются налогомъ, выборы служителей Божіихъ уничтожены, таинства продаются и покупаются. Молимъ Тя, Господи, очисти церковь Твою и порази симонистовъ, аки Петръ поразилъ Симона Волхва.
Народъ встрепенулся: нѣкоторые бранились, другіе смѣялись.
"И пришелъ одинъ изъ семи ангеловъ, имѣющихъ семь чашъ, и, говоря со мной, сказалъ мнѣ: подойди, я покажу тебѣ судъ надъ великою блудницею, сидящею на водахъ многихъ. И повелъ меня въ духѣ въ пустыню, и я увидѣлъ жену, сидящую на звѣрѣ багряномъ, преисполненномъ именами богохульными, съ десятью головами и десятью рогами. И жена облечена была въ порфиру и багряницу, украшена золотомъ и драгоцѣннымъ камнями и жемчугомъ и держала золотую чашу въ рукѣ своей, наполненную мерзостями и нечистотою блудодѣйства ея. И на челѣ ея написано имя: тайна, Вавилонъ великій, мать блудницамъ и мерзостямъ земнымъ. Я видѣлъ, что жена упоена была кровью святыхъ и кровью свидѣтелей Іисусовыхъ".
-- О, Господи,-- продоллгалъ монахъ, окончивъ свою цитату изъ Апокалипсиса:-- кто же останется въ сѣни Твоей? Тотъ, на комъ нѣтъ пятна симоніи и кто блюдетъ справедливость Господню!
Поднялся ропотъ, но его голосъ покрывалъ шумъ.
-- Отдайте то, что вы получили даромъ, и не носите ни золота, ни серебра въ кошелькахъ вашихъ. Но вездѣ заботятся о себѣ, а не о Господѣ Іисусѣ Христѣ.
Нѣсколько папскихъ тѣлохранителей расталкивали толпу, чтобы пробраться къ монаху и схватить его. Но прежде, чѣмъ они могли наложить на него руку, онъ безслѣдно исчезъ, и только откуда-то издали донесся его голосъ: