И онъ сталъ цѣловать дѣвушку, которая со смѣхомъ старалась отбиться отъ Шварца, впрочемъ, не особенно сильно.
-- Не бойся ничего, красотка,-- говорилъ Шварцъ.-- Твой отецъ человѣкъ умный и, когда нужно, умѣетъ ничего не замѣчать.
-- Я увѣренъ, что вы говорите это въ хорошемъ смыслѣ, совѣтникъ Шварцъ,-- съ улыбкой промолвилъ трактирщикъ.
-- Конечно. Я никогда не поступлю съ ней, какъ какой-нибудь капелланъ. А? Капелланъ или красивый новый августинецъ?
-- Фи,-- протестовала дѣвушка:-- вы становитесь грубы, мастеръ Шварцъ.
Вмѣсто отвѣта Шварцъ закрутился съ нею въ танцѣ, а затѣмъ громко расцѣловалъ ее.
Всѣ смѣялись. Въ послѣдній годъ засѣданій собора всѣ старались веселиться, какъ только можно, и не легко можно было смутить чѣмъ-нибудь не только мужчинъ, но и женщинъ.
Не смѣялся только одинъ человѣкъ. Онъ медленно отошелъ на другой конецъ комнаты, взялъ фонарь, стоявшій на лавкѣ, и осторожно зажегъ его. Затѣмъ онъ надѣлъ свой плащъ, нахлобучилъ на голову мѣховую шапку, взялъ фонарь и, не говоря ни слова, пошелъ къ двери.
Всѣ смотрѣли на него.
-- Не сошли ли вы съ ума, секретаріусъ? Вѣдь вы идете на улицу съ фонаремъ среди бѣла дня? Или, можетъ быть, винцо дядя Шрамма дѣлаетъ такія чудеса, что вы уже больше не различаете дня отъ ночи?