-- Я отправляюсь искать человѣка,-- коротко отвѣтилъ секретарь. Не промолвивъ болѣе ни слова, онъ повернулся, открылъ дверь и вышелъ.
Компанія была поражена. Всѣ смотрѣли на дверь, черезъ которую вышелъ секретарь, и молчали. Наконецъ кто-то спросилъ:
-- Что за чертовщину онъ несъ?
-- Мнѣ кажется, дѣло просто,-- отвѣчалъ Шварцъ съ гримасой.
-- Ужъ не хотѣлъ ли онъ сказать, что мы не люди?
-- Похоже на то,-- продолжалъ Шварцъ такимъ тономъ, какъ будто это предположеніе его радовало.-- Это свидѣтельствуетъ о недостаткѣ уваженія къ вамъ, бургомистръ. Надо держать его строже.
-- Я сумѣю это сдѣлать, если понадобится,-- съ достоинствомъ отвѣчалъ бургомистръ.-- Но вы увѣрены, что таково было значеніе его словъ?
-- Боюсь, что это такъ. Мастеръ Штейнъ -- ученый человѣкъ и бывалъ во Франціи. Говорятъ, даже дальше, хотя онъ не подтверждаетъ этого. Безъ сомнѣнія, онъ читалъ про греческаго философа Діогена, который по какимъ-то непонятнымъ причинамъ поссорился съ своими согражданами. Въ одинъ прекрасный день онъ за часъ до полудня вышелъ на улицу съ фонаремъ, говоря, что дневного свѣта недостаточно, чтобы найти въ Аѳинахъ человѣка. Впрочемъ, соотвѣтствующее греческое слово имѣетъ болѣе высокое, болѣе совершенное значеніе, чѣмъ наше слово "человѣкъ".
-- Откуда вы все это знаете?-- подозрительно спросилъ бургомистръ.-- Насколько я знаю, вы вѣдь не изъ ученыхъ?
-- О, нѣтъ,-- скромно согласился мастеръ Шварцъ.-- Но, какъ вамъ извѣстно, въ моемъ домѣ долго жилъ достопочтенный и ученый грекъ, отецъ Хризолорасъ -- да упокоитъ Господь его душу. По вечерамъ онъ не гнушался бесѣдовать со мной и между прочимъ разсказывалъ мнѣ исторію о Діогенѣ.