-- Какъ бы тамъ ни было, это, несомнѣнно, оскорбительно для насъ!-- воскликнулъ совѣтникъ Гриммъ.
-- Но вѣдь сравненіе насъ съ аѳинянами должно быть лестно для насъ,-- возразилъ Вейнлинъ, кроткій человѣкъ, больше всего заботившійся о томъ, чтобы сохранить миръ.-- Я слышалъ, что это былъ большой и знаменитый городъ.
-- Онъ оскорбилъ весь совѣтъ,-- продолжалъ тотъ изъ собесѣдниковъ, который впервые поднялъ это обвиненіе.
На Вейнлина никто не обращалъ вниманія. Онъ былъ незначительный человѣкъ, и въ городской совѣтъ его избрали только потому, что съ незапамятныхъ временъ его предки сидѣли тамъ.
-- Онъ не имѣетъ никакого права оскорблять насъ! Чортъ его возьми! Иду искать человѣка! Чортъ бы побралъ его глупость. Удивляюсь, какъ вы миритесь съ этимъ, бургомистръ!-- сердито кричалъ Гриммъ.
-- Я еще поговорю съ нимъ и, если нужно будемъ, заставлю его раскаяться.
-- Это уже не въ первый разъ онъ позволяетъ себѣ такія вольности съ нами. Кто онъ такой, хотѣлъ бы я знать. Имя его не возбуждаетъ подозрѣній, но Штейны есть и въ Лауфенбургѣ, и въ швейцарскихъ кантонахъ. Онъ никогда не говоритъ о своей семьѣ. Его мать -- здѣшняя, а, кромѣ этого, мы ничего не знаемъ. Въ одинъ прекрасный день они появились здѣсь, никто не знаетъ откуда. Благодаря вашему вліянію, онъ получилъ мѣсто городского секретаря, которое не слѣдовало бы предоставлять не здѣшнему уроженцу, а тѣмъ болѣе человѣку, о прошломъ котораго мы не имѣемъ полныхъ свѣдѣній.
Гриммъ имѣлъ деньги и пользовался въ городѣ вліяніемъ. Поэтому онъ считалъ себя въ правѣ критиковать дѣйствія бургомистра.
Но и бургомистръ, въ свою очередь, заговорилъ самымъ авто ритетнымъ тономъ:
-- Онъ какъ нельзя болѣе подходитъ къ своему дѣлу. Кто можетъ это отрицать?