-- Да. Онъ ученъ, и даже очень ученъ. Но...
-- Я знаю, что дѣлаю, совѣтникъ Гриммъ. Позвольте, кромѣ того, сказать вамъ, что императоръ былъ чрезвычайно доволенъ его назначеніемъ.
Легкая усмѣшка пробѣжала по двумъ-тремъ лицамъ, но до того слабая, что бургомистръ Мангольтъ и не замѣтилъ ея.
-- Разъ я нахожу, что онъ пригоденъ для своей службы, никто не имѣетъ права жаловаться на это назначеніе,-- обрѣзалъ онъ своего собесѣдника.-- Мало ли что! Я могу даже отдать свою дочь за него замужъ, слышите, совѣтникъ Гриммъ! Впрочемъ, будьте спокойны. Если я найду, что онъ держитъ себя неуважительно относительно совѣта или меня, я сумѣю призвать его къ отвѣту, закончилъ бургомистръ, дѣлая рукой широкій жестъ.
-- И отлично сдѣлаете,-- поддакнулъ ему Шварцъ.-- Вспомните о высокомъ положеніи, которое вы занимаете и которое стало еще болѣе высокимъ благодаря вашему характеру и чувству долга. Не забывайте же объ этомъ.
-- Не забуду, мастеръ Шварцъ, не забуду.
ГЛАВА II.
Во градѣ святѣйшаго собора.
Разставшись съ членами совѣта, секретарь спустился въ нижнюю комнату и прошелъ ее спокойнымъ, размѣреннымъ шагомъ. Горькая, насмѣшливая улыбка скользила на его губахъ. Посѣтители таверны, сидѣвшіе въ общей комнатѣ, видѣли, какъ онъ вышелъ за дверь, продолжая держать въ рукѣ фонарь, какъ будто была ночь. Если бъ это былъ кто-нибудь другой, не миновать бы десятка-другого грубыхъ насмѣшекъ. Но бюргеры не рѣшались на это -- вѣдь онъ былъ изъ другой, внутренней комнаты, изъ привилегированной касты городского совѣта. Кромѣ того, въ немъ самомъ было что-то такое, что внушало уваженіе бюргерамъ. За большимъ столомъ въ самомъ центрѣ сидѣло съ полдюжины наемныхъ солдатъ, принадлежавшихъ къ эскорту кардинала и принца. Эти люди не боялись ни Бога, ни дьявола, а не только какого-нибудь бюргера, хотя бы онъ занималъ въ городѣ самый высокій постъ. Одинъ изъ нихъ повернулся въ ту сторону, куда вышелъ секретарь, и открылъ было ротъ. Но другіе бросили на него такой взглядъ, что насмѣшка застряла у него въ горлѣ. Онъ повернулся къ своимъ товарищамъ и заговорилъ съ ними вполголоса.
А секретарь шелъ дальше. Дверь въ кухню была открыта. На порогѣ ея собрались толпой дѣвицы. Онѣ пристально глядѣли на него, но ни одна изъ нихъ не рѣшилась фамильярничать съ нимъ. Дѣвушки ихъ класса въ Констанцѣ въ это время далеко не отличались застѣнчивостью. Имъ нравились его черные глаза, черная борода и высокомѣрныя манеры. Но онъ никогда не удостаивалъ даже взглянуть на нихъ. За это онѣ не любили его, не переставая въ то же время уважать его. Поэтому разговоръ о немъ велся вполголоса.