Опускалась ночь, и мракъ медленно охватывалъ неподвижную фигуру, стоявшую среди затемнѣвшей комнаты.
Лэди Изольда вздрогнула, хотя въ комнатѣ еще было тепло отъ недавнихъ лучей солнца.
-- Незачѣмъ больше молиться,-- прошептала она.-- Тутъ ничто не поможетъ.
Въ самомъ дѣлѣ, помощи ждать было неоткуда. Кардиналъ камбрійскій уѣхалъ во Францію въ качествѣ папскаго легата. Если бы настроеніе папы измѣнилось, то ей дали бы знать объ этомъ. Кардинала Бранкаччьо нельзя было подкупить, въ этомъ, конечно, случаѣ. Письмо, собственноручно имъ написанное, теперь уже потеряло силу. Нѣкоторое время оно давало ей возможность держать его въ рукахъ, но съ тѣхъ поръ онъ нашелъ способъ сдѣлать его безвреднымъ, и событія сегодняшняго утра доказали это.
-- Некому помочь, если я не исполню его желанія.-- промолвила она глухимъ, безжизненнымъ голосомъ.-- Хотя я и клялась, что я скорѣе готова на самое худшее, но что для меня жизнь? Она разрушена, и что ему до того, какъ я поступлю?
Ея настроеніе измѣнилось, и голосъ опять зазвучалъ твердо и строго.
-- Правильно ли это? Вѣдь и передъ самой собой я обязана кое-чѣмъ.
Мало-по-малу нервный спазмъ прошелъ. Кровь опять прилила къ сердцу и теплой волной хлынула въ виски.
-- Что же говорить!-- изступленно воскликнула лэди Изольда. Жертва должна быть полна!
Пальцы ея разжали другъ друга, руки упали, какъ будто это рѣшеніе лишило ихъ силы.