-- Это будетъ твой ребенокъ, дорогая моя,-- съ безконечной нѣжностью отвѣчалъ онъ.-- И мы сдѣлаемъ изъ него настоящаго человѣка.
Она взглянула на него.
-- Невозможно, чтобы мужчина мирился съ этимъ...
-- А ты развѣ колебалась бы взойти и со мной на костеръ?
Взявъ ее за руки, онъ повелъ ее среди могилъ, залитыхъ теперь веселымъ свѣтомъ солнца.
Преображенные, они стояли среди цвѣтовъ -- эмблемы вѣчной жизни.
-----
Какъ вошелъ, такъ и закатился этотъ день во славѣ. На западѣ небо пылало желтымъ пламенемъ. Только надъ горизонтомъ виднѣлись пушистыя облачка синевато-сѣраго цвѣта, словно обшивка золотого платья.
По дорогѣ, тянувшейся къ золотистому западу, прошелъ дождь. Самая пыль блестѣла вездѣ, куда только хваталъ глазъ. Вдали солнца поблескивало послѣдними лучами на копьяхъ всадниковъ, вырисовывавшихся темными силуэтами на оранжево-желтомъ горизонтѣ. Скоро въ яркомъ заревѣ заката ихъ уже не было видно. Надъ дорогой стояло густое облако пыли. Сегодня здѣсь проѣхалъ весь папскій дворъ. Задержался лишь пышный поѣздъ кардинала Бранкаччьо, ожидавшій, пока подкуютъ его лошадь, потерявшую подкову.
Кардиналъ сошелъ съ лошади и стоялъ въ нѣкоторомъ отдаленіи отъ другихъ на небольшомъ, поросшемъ травою возвышеніи. Передъ его глазами разстилалась огромная волнистая равнина. Вправо отъ него катилъ свои быстрыя волны Рейнъ.