Блѣдная полоска свѣта, двигавшаяся по снѣгу впереди секретаря, казалось, не разсѣивала его мрачнаго настроенія. Онъ хмуро продолжалъ свой путь, не замѣчая окружающаго.
"Поистинѣ Господь создалъ это племя въ гнѣвѣ своемъ,-- бормоталъ онъ про себя.-- Слѣпыми люди идутъ всю жизнь, а когда встрѣтятся со свѣтомъ, то не познаютъ его. Солнце, луна и звѣзды показываютъ для нихъ путь только къ жратвѣ. Они думаютъ избѣжать ада, продавая свою честь за свои бренныя тѣлеса. Не для нихъ писаны слова писанія: "Кто хочетъ душу свою спасти, тотъ погубитъ ее". Если бъ Христосъ умеръ еще десять разъ, для нихъ и этого было бы мало. Всѣ они сгнили до сердцевины".
Вдругъ выраженіе его лица перемѣнилось, какъ будто, несмотря на продолжавшуюся зиму, его коснулось дыханіе весны.
"Нѣтъ! Среди нихъ есть и такіе, которые заслуживаютъ жизни. Они могутъ удержать отъ грѣха и отчаянія. Пусть это слабыя женщины, по ихъ слабость посрамитъ крѣпость мужчинъ. Пусть ихъ немного, но что же изъ этого".
Сдѣлавъ еще поворотъ, онъ наконецъ, выбрался изъ лабиринта узкихъ улицъ, которыя лелсатъ къ западу отъ церкви св. Павла. Послѣ темныхъ закоулковъ, гдѣ крыши противоположныхъ домовъ иногда соприкасались, площадь передъ церковью казалась очень большой и свѣтлой. Струя воды, бившая изъ большого фонтана, казалось, поглощала весь свѣта сѣренькаго дня и падала внизъ тысячами брильянтовъ, которые какъ будто освѣщали всю площадь. Вода подымалась и опускалась съ какой-то гармонической мелодіей, заглушая шумъ шаговъ и голосовъ. По ступенямъ фонтана спускались къ водѣ женщины, дѣвушки и ребятишки, дѣлая запасы воды на день и весело пересмѣиваясь и переговариваясь съ прохожими. Нѣкоторые останавливались на минуту-другую, задумчиво глядя на серебристую струю воды.
Безсознательно привлекаемый шумомъ воды и людскихъ голосовъ, секретарь продолжалъ итти впередъ. Вдругъ, поднимаясь надъ безформеннымъ гуломъ, въ его ушахъ раздался веселый, звонкій голосъ:
-- Какъ, мастеръ секретарь, по-вашему, еще ночь? Или вы забыли, что первая недѣля поста у насъ давно прошла? Ничего другого нельзя предположить о такомъ человѣкѣ, какъ вы.
Какой-то огонекъ пробѣжалъ въ глазахъ секретаря, когда онъ услышалъ этотъ голосъ.
-- Мѣтко сказано, юнгфрау Фастрада,-- отвѣчалъ онъ, снимая шапку.
-- Господи! Онъ еще не спохватился!-- со смѣхомъ продолжала дѣвушка.-- Если бы ваше самообладаніе, г. секретаріусъ, не было извѣстно всему городу...