-- Нехорошо, мастеръ Гейнрихъ,-- строго прервалъ его секретарь,-- Это уже въ третій разъ. Когда-нибудь дѣло кончится плохо. Бумаги совѣта должны передаваться тому, кому онѣ адресованы, а не другимъ. Это я вамъ уже не разъ говорилъ.
-- Я знаю, ваша милость. Но на этотъ разъ...
-- Если вы не можете помнить, что вы должны дѣлать, то вы не годитесь для вашей службы.
-- Это правда, ваша милость. Но я этого и не забываю. Позвольте вамъ сказать все по правдѣ, ваша милость.
Разсыльный замолчалъ.
-- Ну,-- холодно промолвилъ секретарь.
Разсыльный уже раскаивался въ своихъ словахъ, но было уже поздно и приходилось продолжать.
-- Ваша матушка дала мнѣ зильбергрошъ, чтобы узнать, въ чемъ дѣло. Деньги мнѣ были очень нужны, кромѣ того, я думалъ, что это все равно...
Секретарь давно уже подозрѣвалъ это.
-- Стало быть, вы позволяли себѣ брать взятки, когда васъ посылали по служебному порученію. И вы считаете, что тутъ есть какое-нибудь извиненіе!?