-- Я не то, чтобы забылъ обо всемъ этомъ. Но ужъ слишкомъ сильно было искушеніе. Да и дѣло было вовсе не важное...
-- Хорошія могутъ произойти вещи, если вы будете исполнять приказанія, какъ вамъ заблагоразсудится! Довольно! Этого совершенно достаточно для того, чтобы уволить васъ. Мнѣ очень жаль, что вамъ придется пострадать, но иногда временныя лишенія исправляютъ людей.
Секретарь былъ въ отвратительномъ настроеніи духа. Вчера онъ поздно вернулся домой,-- онъ говорилъ лэди Монторгейль правду, утверждая, что его ждетъ куча дѣлъ въ городской ратушѣ. Но они не задержали бы его такъ долго, если бъ въ послѣднюю минуту онъ не обнаружилъ, что въ одномъ изъ отчетовъ, сдѣланныхъ его подчиненными, вкрались ошибки. Пришлось исправлять ихъ до поздняго времени. Было, по всей вѣроятности, около двухъ часовъ ночи, когда онъ вернулся домой. Мать дожидалась его. Ея лицо съ каждымъ часомъ становилось все болѣе и болѣе, торжествующимъ и порочнымъ. Она, конечно, не вѣрила, чтобы онъ провелъ ночь за работой на службѣ, и воображала, что ей представляется удобный случай укрѣпить свою позицію и выклянчить у него денегъ на свои надобности. Если у него сейчасъ ихъ нѣтъ, то онъ долженъ достать ихъ, какъ это дѣлаютъ другіе служащіе, не столь щекотливые. Между матерью и сыномъ произошла бурная сцена. Секретарь горячо желалъ въ душѣ, чтобы его мать прошла хорошую школу нужды и познала на самомъ дѣлѣ, что такое бѣдность. Можетъ быть, это образумитъ ее, когда другія средства не дѣйствуютъ.
Остальную часть ночи онъ ходилъ взадъ и впередъ по своей комнатѣ. А утромъ жестоко досталось несчастному разсыльному, который явился невольной причиной всего этого. Бѣдняга, попавшій въ самое стѣсненное положеніе, вздумалъ оправдаться и сказалъ то, чего совсѣмъ не слѣдовало говорить.
-- Потерпите еще, господинъ секретарь. Я не могу сейчасъ обойтись безъ этого мѣста: у меня ребенокъ боленъ, и хозяинъ требуетъ плату за квартиру. Я знаю, вы не долюбливаете другого секретаря, да онъ и въ самомъ дѣлѣ ведетъ себя не такъ, какъ бы долженъ былъ. Но если вы простите меня, то я вамъ скажу одну вещь, отъ которой онъ будетъ всецѣло въ вашей власти. Время отъ времени онъ посылаетъ черезъ меня письма къ...
Черезъ минуту онъ уже сообразилъ, что не долженъ былъ говорить этого, но было уже поздно. Несмотря на свою страстную натуру, Магнусъ Штейнъ отличался большимъ самообладаніемъ. Но когда гнѣвъ его прорывался наружу, онъ становился страшнымъ. Онъ сдѣлалъ шагъ къ несчастному разсыльному, который забился въ уголъ. Слова замерли у него на губахъ.
-- Что!-- закричалъ секретарь.-- Ты надѣешься этимъ путемъ сохранить за собою мѣсто! Ты -- подлецъ и меня хочешь сдѣлать подлецомъ? Воображаешь, что я буду мстить своимъ врагамъ за ихъ спиной, какъ ночной разбойникъ? Какъ жаль, что я не прогналъ тебя раньше! Убирайся, и чтобы духа твоего здѣсь не было!
Разсыльный бросился ему въ ноги.
-- Простите! Мой ребенокъ...
-- Вотъ твое жалованье за мѣсяцъ. Это все, что у меня есть. Убирайся! Знать тебя не желаю.