-- Я вѣдь нахожусь среди просвѣщенныхъ іерарховъ, а не среди монаховъ-фанатиковъ, не правда ли?-- спросилъ онъ, осматриваясь кругомъ.-- Можно ли говорить безъ всякихъ опасностей?
-- Я здѣсь не хозяинъ,-- промолвилъ кардиналъ Бранкаччьо, видя, что епископъ камбрійскій медлитъ отвѣтомъ.-- Что касается меня, вы можете говорить совершенно спокойно. Я знаю, что вы сами остерегаетесь впасть въ какую-нибудь ошибку, которая можетъ оказаться роковой,-- прибавилъ онъ съ легкимъ оттѣнкомъ презрѣнія.
Всѣ знали, что гуманисты не чувствовали особаго призванія къ мученичеству.
-- А вы что скажете, ваше преосвященство?-- обратился Поджіо къ хозяину.
Ингирамини былъ еще слишкомъ молодъ и не имѣлъ большого вліянія. Его можно было не опасаться.
-- Вы мой гость,-- отвѣчалъ епископъ, дѣлая широкій жестъ рукой.
Поджіо поклонился.
-- Благодарю васъ. Я такъ и зналъ. Поэтому я позволю себѣ сказать, что Христосъ показалъ намъ идеалъ, но не примѣръ, которому мы должны слѣдовать. Природа предъявляетъ къ намъ такія требованія, которыми мы не можемъ пренебрегать. Развѣ то, что существуетъ, не имѣетъ права на существованіе? Развѣ нельзя добиваться любви и дарить ее? Развѣ все не создано Богомъ? Или мы должны предполагать, что Онъ далъ намъ все въ насмѣшку, а не на пользу? Если мы въ чемъ-либо согрѣшимъ, то есть церковь, которая насъ выкупитъ. Несомнѣнно, заслуги святыхъ неизмѣримо больше нашихъ прегрѣшеній. Правильно ли я говорю?-- спросилъ онъ, оглядывая всѣхъ собесѣдниковъ.
-- Совершенно правильно,-- сказалъ кардиналъ Бранкаччьо, на губахъ котораго продолжала играть тонкая улыбка.-- Словно по книгѣ. Вы совершили чудо и, подобно Соломону, удовлетворили обѣ стороны.
-- Почему вы это знаете?-- спросила лэди Изольда.