- Я вам обязана жизнью и не могла бы не горевать о вас. Потом она поглядела на меня и воскликнула:
- О, дон Хаим, да вы совсем поседели!
- Все седеют, когда наступает время. Это избавит меня от труда седеть, когда я состарюсь.
- Для вас это время настало слишком скоро, - сказала она с глубокой симпатией.
- Может быть. Судьба поступает с каждым из нас различно. Жаловаться не приходится.
- Вы правы. Судьба была к вам жестока, как, впрочем, и к другим. Но что же мы стоим?
И она показала мне на кресла.
Я понял, что она хочет подготовить меня, и сказал, когда мы сели:
- Расскажите мне все, донна Марион, все, что вам известно.
Она посмотрела на меня долгим взглядом, и мне показалось, что глаза ее стали влажны.