- Мужайтесь, дон Хаим. Ее уже нет на свете.
Я был готов к этому. Несмотря на это, меня вдруг охватила сильная скорбь об этой женщине, которую я так любил. Ничего не видя перед собой, я сидел и думал о ней, о начале нашего знакомства и о конце. Вдруг мягкая теплая рука донны Марион нежно легла на мою.
- Мужайтесь, дон Хаим, - повторила она.
Она не знала, как я теперь стал холоден и спокоен. Так спокоен, что могу даже выслушать весть о смерти моей жены и не проронить ни слезинки, так холоден, что ничто не может отогреть меня, даже прикосновение нежной ручки донны Марион. Но в ее голосе было что-то странное, а ее прикосновение давало ощущение, которого мне никогда не приходилось испытывать.
- Благодарю вас, донна Марион, - отвечал я. - Это уже прошло. Теперь расскажите мне все подробно.
- Она умерла, прося у вас прощения. Она поручила мне передать вам это, если мы когда-нибудь увидимся.
- Я уже давно простил ее, хотя сделать это мне было нелегко. Но и она должна была простить меня за многое.
- Она это сделала, и сделала без всякого принуждения. Это я тоже могу сообщить вам.
От этого прощения моей жены словно какое-то теплое дыхание коснулось меня.
- Благодарю вас, - повторил я. - Я жаждал услышать эти слова и почти отчаялся в этом. Но скажите мне, - продолжал я, помолчав, - каким образом вы оказались при ней и почему вы оставили меня в ту роковую ночь?