ЧАСТЬ II.
РАБОТНИКЪ ЗЕМЛЕДѢЛЬЧЕСКОЙ РОССІИ.
ГЛАВА I.
Земледѣлецъ на помѣщичьихъ земляхъ въ Вологодской губерніи.
Что можно ожидать, кромѣ печальныхъ и грустныхъ впечатлѣній при переѣздѣ изъ Пермской губерніи въ Вятскую. И та и другая сѣверная и лѣсистая; это дѣти одной и той же семьи, но Пермская это любимая дочь природы, а Вятская несчастная и загнанная: дары, которыми ее снабдила природа, это только слабый отблескъ богатствъ пермской земли, природа положила въ нѣдра пермскихъ горъ великое множество металловъ, вятскую она надѣлила едва пятнадцатою частью того, что досталось ея сосѣдкѣ. Монотонно протянулись густые лѣса Вятской губерніи и тѣ же лѣса живописно и изящно разлеглись по пермскимъ гористымъ холмамъ. Одна Кама и тутъ и тамъ разнообразно хороша. Отъ богатства металловъ, фабрики и заводы въ Пермской губерніи производятъ въ семь разъ больше цѣнностей, чѣмъ въ Вятской, на нихъ работаетъ вчетверо больше людей. При одинаковомъ населеніи, обѣ губерніи производятъ почти столько же земледѣльческихъ продуктовъ, между тѣмъ отъ богатства металловъ цѣнность произведеній Пермской губерніи почти вдвое значительнѣе вятскихъ. Пермское богатство увеличивается еще тѣмъ, что между Камою, Ирбитью и Тюменемъ существуетъ исключительно сухопутное сообщеніе, весь товаръ, который идетъ и лѣтомъ и зимою, и въ Ирбитъ и на нижегородскую ярмарку, идетъ сухимъ путемъ, между тѣмъ по Вятской губерніи товаръ привозится и отвозится на нижегородскую ярмарку водою и судоходство начинается вскорѣ послѣ окончанія ярмарки ирбитской. Даже по рѣкамъ въ Пермской губерніи нагружается товару въ семь разъ больше, чѣмъ въ Вятской. Все это прямо приводитъ къ тому заключенію, что пермскій работникъ долженъ быть по крайней мѣрѣ вдвое богаче вятскаго; но, проѣзжая по Пермской губерніи и сухимъ путемъ и водою, ничего подобнаго нельзя замѣтить, можно замѣтить только одно, что дорога изъ Перми въ Ирбитъ дѣйствительно увеличиваетъ благосостояніе лежащихъ на ней селъ и такого благосостоянія въ Вятской губерніи найти невозможно. Можно замѣтить также, что въ Вятской губерніи меньше предлагается работы и вятскій работникъ ищетъ себѣ заработокъ вдали отъ своей родины; Вятская губернія снабжаетъ напр. бондарями винокуренные заводы Сибири. Можно сдѣлать еще одно замѣчаніе весьма поразительное: вятскій работникъ гораздо спокойнѣе и болѣе доволенъ своею судьбою, чѣмъ пермскій. Если, проѣзжая по Вятской губерніи, сравнивать ее съ Сибирью, то Сибирь покажется пользующеюся большимъ благосостояніемъ. Высокія вятскія избы впрочемъ остаются въ воображеніи, у каждаго крестьянина двѣ или три избы; но постройкамъ своимъ Вятская губернія богаче многихъ губерній восточной Россіи. Вотъ что оказывается при сравненіи рабочаго класса вятскаго и пермскаго -- сравненіе высшихъ сословій даетъ далеко иные результаты. Не говоря уже о томъ, что главная часть богатствъ Пермской губерніи проживается значительнѣйшими русскими аристократами заграницею, все-таки Пермская губернія имѣетъ вдвое больше богатыхъ людей, чѣмъ Вятская, въ ней почти вдвое больше купцовъ первой гильдіи и на тридцать процентовъ больше жилыхъ каменныхъ домовъ, въ Екатеринбургѣ есть такіе роскошные каменные дома, которымъ въ Вятской губерніи нѣтъ ничего подобнаго. Лучшій городъ Вятской губерніи, Вятка, имѣетъ сто семьдесятъ каменныхъ домовъ, между тѣмъ Ирбитъ имѣетъ также сто семьдесятъ жилыхъ каменныхъ домовъ, а Екатеринбургъ имѣетъ триста тринадцать. Число ремесленниковъ, производящихъ для образованныхъ классовъ, въ Пермской губерніи вдвое значительнѣе, чѣмъ въ Вятской.
Мудрено ли послѣ всего этого, что пермскій работникъ и взволнованъ и не доволенъ судьбою. Изъ числа семисотъ тысячъ всѣхъ пермскихъ работниковъ шестьсотъ тысячъ земледѣльцевъ производятъ одну половину цѣнностей, а сто тысячъ фабричныхъ и заводскихъ другую и эти послѣднія сто тысячъ составляютъ самую развитую часть рабочаго населенія; по производительности своего труда они должны были бы получать относительно въ шесть разъ больше земледѣльцевъ, а они получаютъ столько же и иногда даже меньше. Изъ числа земледѣльцевъ одна треть вышедшихъ изъ крѣпостной зависимости производитъ приблизительно на двадцать пять процентовъ больше цѣнностей, чѣмъ остальныя двѣ трети, а получаетъ за это на двадцать семь процентовъ меньше. Ясно, что населеніе, которое находится въ такомъ ненормальномъ соціальномъ положеніи, недовольно и ожесточено. Работникъ сравниваетъ цѣнность своихъ произведеній съ тѣмъ, что онъ получаетъ, и находитъ, что не получаетъ и половины этой цѣнности, а между тѣмъ онъ терпитъ нужду, ему жить тяжело, почти невыносимо. Въ своемъ горѣ онъ себя сравниваетъ съ другимъ работникомъ, находитъ, что онъ трудится усерднѣе, производитъ больше, иногда несравненно больше, и что же, это нетолько не улучшаетъ его благосостоянія, но онъ терпитъ еще большую, самую гнетущую нужду. Благодаря безотчетному управленію капиталиста на заводахъ и промыслахъ тотъ изъ работниковъ получаетъ всею больше, кто трудится всего меньше и чей трудъ легче. Благодаря существованій" помѣщичьихъ земель, то же самое, печальное явленіе перенесено въ область земледѣліи. Пермскій земледѣлецъ, живущій на помѣщичьихъ земляхъ, получаетъ едва 37% цѣнности своихъ произведеній, между тѣмъ какъ государственный крестьянинъ получаетъ 70%. Въ Вятской губерніи только одна пятидесятая часть земледѣльцевъ живетъ на помѣщичьихъ земляхъ, эти люди можетъ быть и не довольны, но они слишкомъ малочисленны, чтобы имѣть существенное вліяніе на расположеніе умовъ страны, ихъ бѣдность незамѣтна, она исчезаетъ среди общаго уровня. Въ Вятской губерніи нѣтъ такого контраста между богатствомъ высшихъ и бѣдностью рабочихъ классовъ, разница между самымъ богатыми и самымъ бѣднымъ изъ рабочихъ не такъ велика, вотъ почему вятскій работникъ спокойнѣе, хотя онъ и не богаче пермскаго. Такой контрастъ представляетъ Вятская губернія, если ее сравнить съ одной ея сосѣдкой, съ Пермской губерніей; если же ее сравнить съ другой сосѣдкой, съ губерніей Вологодской, то контрастъ будетъ еще разительнѣе. Цѣнность произведеній этой губерніи составляетъ всего треть цѣнности произведеній вятскихъ и едва шестую долю пермскихъ. Относительно работникъ Вологодской губерніи производитъ почти вдвое меньше вятскаго. Соли и желѣза фабрики и заводы этой губерніи едва производятъ четвертую долю того, что производится подобнымъ трудомъ въ Вятской губерніи, и въ двадцать пять разъ меньше, чѣмъ въ Пермской. Между тѣмъ въ этой несчастной и бѣдной губерніи четвертая часть земледѣльческаго населенія живетъ на помѣщичьихъ земляхъ. Нерѣдко этимъ несчастнымъ приходится не больше пяти копѣекъ въ день на семейство и даже того меньше; это не жизнь, а агонія голодной смерти, продолжающаяся цѣлые годы. Можно ли ожидать что-нибудь другое, онъ производитъ меньше чѣмъ пермякъ, а платитъ столько же и больше, чѣмъ вятскій земледѣлецъ. Ко всѣмъ злополучіямъ этого бѣднаго человѣка присоединяется еще и несчастное сосѣдство. Вологодская губернія положительно бѣднѣе Сибири, она бѣднѣе всѣхъ мѣстностей на югѣ, на востокѣ и на западѣ, а между тѣмъ имѣетъ сосѣдкою ту изъ губерній Россіи, въ которой потребности въ рабочемъ классѣ развиты всего больше -- губернію Ярославскую. Несчастный вологодскій земледѣлецъ, вышедшій изъ крѣпостной зависимости, и безъ того бѣденъ, а ему еще постоянно колютъ глаза ярославскимъ благосостояніемъ. Ленъ дешевъ, крестьянину нечего сбыть, нечѣмъ оброка заплатить, помѣщикъ тотчасъ коритъ его ярославцами: лѣнтяй, говоритъ онъ ему, посмотри, какъ живутъ ярославцы; помѣщикъ не соображаетъ, что крестьянину и безъ его попрековъ тошно смотрѣть на ярославцевъ и что онъ объ этомъ предметѣ разсуждаетъ совсѣмъ съ другой точки зрѣнія, онъ очень хорошо знаетъ, сколько ярославцу стоитъ его кусокъ хлѣба и сколько ему, вологжанину. Если въѣхать въ Вологодскую губернію съ ярославской границы, то невольно бросается въ глаза стремленіе вологжанина подражать ярославцу и тянуться за нимъ; сначала невозможно даже отличить Ярославскую губернію отъ Вологодской. Въ то время какъ жизнь въ восточной Россіи и въ Сибири отличается простотой, подъ общимъ покровомъ простоты тутъ не всегда отличишь богатства и благосостоянія; благосостояніе въ Грязовецкомъ уѣздѣ Вологодской губерніи, прилегающемъ къ ярославской границѣ, вовсе не имѣетъ обыкновенія скрываться подъ такою скромною личиною, одна рѣзьба на избахъ даетъ уже понятіе нетолько о благосостояніи и бѣдности, но и о безчисленныхъ ихъ оттѣнкахъ. Въ земледѣльцахъ этого края любовь къ украшенію своихъ избъ рѣзьбою обратилась въ страсть, страсть эта такъ сильна, что въ ней крестьянинъ выражаетъ всѣ свои силы. По обыкновенію, о которомъ я уже упоминалъ, у жителей этихъ мѣстностей дворъ, изба и амбары -- все перекрыто одной общей, высокой крышей, зданіе выходитъ обширное и у богатаго крестьянина весь фасадъ этого зданія сверху донизу украшенъ самою разнообразною рѣзьбою и раскрашенъ цвѣтами, каждымъ мѣстомъ тутъ пользуются, чтобы прибавить рѣзныхъ украшеній, дворъ устланъ поломъ и ажурная рѣзьба идетъ даже выше крыши. Слѣдующая степень благосостоянія характеризуется тѣмъ же количествомъ рѣзьбы, но не раскрашенной красками; эта рѣзьба иногда бываетъ дѣйствительно изящна, рисунокъ обличаетъ артиста; затѣмъ рѣзьба дѣлается проще, уменьшается въ размѣрахъ и наконецъ остается только на окнахъ, карнизахъ и крышѣ; выводя самые простые рисунки, почернѣвшая и старая, она не придаетъ уже дому никакой красоты. Здѣсь кончается благосостояніе и начинается бѣдность, но и эта бѣдность, въ своихъ жалкихъ лохмотьяхъ, обнаруживаетъ стремленіе хотя чѣмъ-нибудь удовлетворить своей неудержимой потребности въ изящномъ:., грязный, не мощенный дворъ дѣлается все грязнѣе и наконецъ обращается въ вонючее, непроходимое болото, столь же вредное для человѣка, какъ и для животныхъ, въ избѣ грязь, полъ въ дырахъ, старая лачуга расшаталась и разлѣзается, наконецъ является жалкая изба, на которой нетолько нѣтъ ни рѣзьбы, ни украшеній, но къ жалкимъ, трехвершковымъ окнамъ которой хозяинъ не въ состояніи даже придѣлать карнизовъ; но любовь къ украшеніямъ не оставляетъ его и въ этомъ отчаянномъ положеніи; лишенный всякой возможности украсить чѣмъ-нибудь свою избу, онъ обскабливаетъ на бревнахъ полосу кругомъ окна, выходитъ что-то уродливое и жалкое, это вывѣска, которая говоритъ: "я бѣденъ, но нетолько бѣденъ, мнѣ вдвойнѣ тяжка моя бѣдность, потому что стремленіе къ благосостоянію во мнѣ не удержимо." Не въ одномъ видѣ своего дома земледѣлецъ выражаетъ свое стремленіе къ изящному и къ комфорту, оно отражается на всѣхъ предметахъ его потребленія, онъ также разукрашаетъ свою дугу, свою упряжь и экипажъ, наконецъ свой костюмъ. Вотъ какимъ образомъ вологжанину близость ярославской границы даетъ чувствовать его бѣдность; но этимъ дѣло еще не кончается, къ этому присовокупляется источникъ страданій другаго рода -- это самая Вологда. Губерніи, гдѣ много помѣщичьихъ земель, всегда отличаются значительнымъ населеніемъ, принадлежащимъ къ высшимъ, богатымъ слоямъ общества, т. е. дворянъ, духовенства и купцовъ. Вятская губернія по населенію своему въ два съ третью раза превышаетъ населеніе Вологодской губерніи, а богатство ея даже втрое значительнѣе, между тѣмъ число лицъ, принадлежащихъ къ высшимъ сословіямъ, въ той и другой губерніи почти одинаково (разница на одну тридцатую долю). Отъ этого въ Вологдѣ развита несоразмѣрная съ ея силами роскошь и работники, служащіе этой роскоши, получаютъ несоразмѣрное вознагражденіе, напр. прислуга, отъ которой требуется, чтобы она была порядочно одѣта, и нѣкоторые ремесленники -- я зналъ въ Вологдѣ ремесленниковъ изъ крестьянъ, которые получали шестнадцать рублей въ мѣсяцъ на готовомъ содержаніи, сапожникъ, даже не изъ отличныхъ, заработываетъ сто восемьдесятъ рублей въ годъ: это уже петербургскія цѣны. Портной можетъ даже нажить состояніе: въ Вологдѣ есть лица, которые портнымъ за платье должны по тысячѣ рублей. Доведенный нуждою до крайности крестьянинъ не можетъ не увлекаться подобными примѣрами, онъ не соображаетъ, что число подобныхъ выгодныхъ работъ ограниченно, онъ стремится къ нимъ и только сбиваетъ цѣны. Цѣны въ Вологдѣ сбиты до крайнихъ предѣловъ голода, который можетъ выноситься человѣкомъ въ теченіе долгаго времени. Служанку можно нанять нетолько на 30% дешевле, чѣмъ напр. въ Томскѣ, изъ крестьянокъ можно получить прислугу даромъ изъ одного хлѣба. Поденщица беретъ 15 коп.-- въ два съ половиною раза дешевле, чѣмъ въ Томскѣ. Все это еще счастливцы, но вотъ истинно несчастные, хотя весьма распространенные классы работницъ: кружевницы и занимающіяся шитьемъ мѣха могутъ иногда при постоянной и самой усердной работѣ заработывать никакъ не больше 1 руб. 50 коп. или 2-хъ рублей въ мѣсяцъ; между тѣмъ постоянной работы не бываетъ, подобная работница должна нерѣдко довольствоваться однимъ рублемъ въ мѣсяцъ и даже меньше. Этого не достаетъ, чтобы купить полтора фунта хлѣба въ день. Одна мать должна была подобной работой содержать шесть человѣкъ малолѣтнихъ дѣтей; результатъ немудрено угадать: старшій сынъ умеръ отъ чахотки прежде, чѣмъ онъ успѣлъ сдѣлаться способнымъ что-нибудь заработывать, слѣдующаго за нимъ ожидала та же участь, которая, вѣроятно, будетъ общею участью всего семейства. Такое тяжкое положеніе часто способствуетъ развитію болѣзней въ работникахъ, а между тѣмъ ничего не можетъ быть для нихъ гибельнѣе болѣзни. Отецъ безъ ногъ, мать съ груднымъ ребенкомъ, дѣти малы, вотъ истинно драматическое положеніе. Что дѣлать -- просить милостыни, но нищіе по профессіи такъ ловки, они такъ усердно истощаютъ всѣ источники милостыни, что изъ-за нихъ ничего не получишь. Всѣ мѣста благотворительности ими давно уже заняты, одно мѣсто остается вѣчно свободнымъ. Это -- мѣсто на кладбищѣ. Въ деревнѣ взрослый работникъ и двѣ взрослыя работницы заработывали всѣ вмѣстѣ пять рублей въ мѣсяцъ и считали положеніе свое блестящимъ и участь свою завидною; не надобно забывать, что изъ этихъ пяти рублей они два рубля тридцать копѣекъ должны были отдавать въ видѣ сборовъ въ пользу казны и помѣщика, имъ оставалось на всѣхъ по девяти копѣекъ въ день; а на мужа съ женой и дѣтьми, т. е. на семейство, приходилось по шести копѣекъ въ день. Когда послѣдовало освобожденіе крестьянъ, они съ радости вообразили, что для нихъ настало золотое время поправить свое жалкое положеніе, они стали требовать, по ихъ мнѣнію, высокія цѣны за трудъ и помѣщики въ одинъ голосъ закричали, что при такихъ цѣнахъ нѣтъ возможности обработывать земли наемнымъ трудомъ. Между тѣмъ каковы же были эти цѣны? Мужъ съ женою могли заработать съ 26 апрѣля по 26 октября сорокъ пять руб.; если они платили оброкъ на двѣ души, то имъ оставалось двадцать два руб., т. е. по шести коп. въ день на семейство. Конкуренція сдавила и это жалкое довольство, женская заработная плата уменьшилась на двадцать процентовъ. Кому такой фактъ покажется невѣроятнымъ, тому я разскажу, что въ Вологодской губерніи крестьяне зимою ходятъ молотить за три копѣйки въ день; три кожи слѣзетъ, говорили мнѣ крестьяне, нетолько съ рукъ, но съ лица и съ ногъ, колѣнки и икры облѣзутъ отъ мороза. 30 рублей въ лѣто на хозяйскомъ содержаніи считается прекраснымъ заработкомъ, но получаютъ тридцать рублей за шесть мѣсяцевъ работы и на своемъ содержаніи или по крайней мѣрѣ съ своимъ хлѣбомъ. Изъ всѣхъ этихъ жалкихъ заработковъ оказался одинъ болѣе выгодный, чѣмъ другіе, это работа по одному дню въ недѣлю, она мало мѣшала работнику въ занятіи собственнымъ хозяйствомъ, а между тѣмъ ею можно было заработать двѣнадцать рублей, что составляло около шестидесяти процентовъ оброка и сборовъ съ крестьянина. Такой блестящій заработокъ грозилъ крестьянину спасти его отъ голода, поэтому тотчасъ же явилась конкуренція и сбила цѣну: въ слѣдующемъ же году она пала на 16 1/2%, затѣмъ черезъ годъ еще на 16 1/2%, и такимъ образомъ можно было заработывать только восемь рублей въ годъ.
Вотъ истинно жалкое положеніе, но возможно ли было ожидать что-нибудь другое? на одномъ рынкѣ конкурируютъ государственный крестьянинъ, который дотого обремененъ сборами и оброками, что онъ никакъ не можетъ оплачивать ихъ безъ недоимокъ, и крестьянинъ, живущій на помѣщичьихъ земляхъ. Опасаясь жестокихъ послѣдствій, которыя ожидаютъ государственнаго крестьянина, если онъ не исполнитъ всѣхъ требующихся отъ него уплатъ, онъ спѣшитъ искать работы, но работъ нѣтъ, на фабрикахъ и заводахъ можетъ найти работу только изъ двухсотъ тридцати человѣкъ одинъ; въ другихъ мѣстахъ набито еще больше; для того, чтобы найти работу въ Петербургѣ или другомъ значительномъ промышленномъ центрѣ, нужно имѣть тамъ связи, иначе можно и съ голоду умереть, на долю немногихъ выпадаетъ такая счастливая судьба, и вотъ онъ предлагаетъ свои услуги по крайне дешевымъ цѣнамъ, чтобы только не умереть съ голоду; на ту же самую работу кидается и крестьянинъ, живущій на помѣщичьихъ земляхъ, но онъ долженъ платить сборовъ и оброковъ почти вдвое больше. Въ своемъ отчаяніи, этотъ несчастный человѣкъ спѣшитъ во что бы то ни стало отбить работу, еще больше сбиваетъ цѣны и доводитъ ихъ дотого, что ни ему, ни государственному крестьянину жить невозможно. Вслѣдствіе тѣхъ же причинъ, въ большинствѣ случаевъ, положеніе крестьянина, живущаго собственнымъ хозяйствомъ, нисколько не лучше. Въ обыкновенный годъ, вологодскій крестьянинъ никакъ не можетъ жить отъ своего надѣла. Обработывая надѣлъ, онъ среднимъ числомъ можетъ произвести цѣнностей на 25 руб. 50 коп.; въ хорошій годъ, по преувеличенному разсчету на 44 руб. 40 коп. Изъ этого онъ долженъ заплатить помѣщику и казенныхъ сборовъ 17 руб. 25 коп., въ обыкновенный годъ ему останется 8 р. 25 коп., т. е. меньше, чѣмъ двѣ съ третью копѣйки въ день; если счастье ему не послужитъ и онъ не найдетъ средства заработать еще что-нибудь, онъ долженъ продать скотъ, а если и послѣ продажи скота будетъ такой же обыкновенный годъ и онъ опять не найдетъ работы, то онъ сдѣлается неакуратнымъ плательщикомъ оброка, а неудобренная его земля будетъ давать все болѣе плохіе урожаи, однимъ словомъ масса почвы идетъ къ истощенію, а масса крестьянъ къ разоренію. Въ хорошій годъ ему останется 27 руб. 15 коп.-- меньше, чѣмъ семь съ половиною копѣекъ въ день на семейство. Если онъ будетъ съѣдать съ семействомъ три фунта ржанаго хлѣба въ день, то на хлѣбъ онъ истратитъ пять съ четвертью копѣекъ, больше тратить онъ рѣшительно не въ состояніи. Вотъ житье въ обыкновенный и хорошій годъ, а что бываетъ въ неурожайный! {
Каждый работникъ въ Вологодской губерніи обработываетъ и засѣваетъ въ годъ не больше десятины. Что разсчетъ этотъ не преувеличенный, въ томъ можно удостовѣриться изъ статистическаго временника 1866 года. Въ статистическомъ временникѣ число пахотныхъ земель даже преувеличено, оно исчислено въ 800.000 десятинъ, между тѣмъ какъ въ вологодской памятной книжкѣ всего 726.000 десятинъ. Помѣщичьи земли, отведенныя крестьянамъ, обыкновенно дотого плохи, что ими совершенно жить невозможно, только тотъ крестьянинъ и могъ нѣсколько обезпечить себя, который покупалъ землю на имя помѣщика. Крестьяне горько жалуются на то, какъ поступали съ ними при нарѣзкѣ имъ этихъ земель во время освобожденія. Земли эти, купленныя на ихъ кровныя деньги, считались однакоже землями помѣщика, они увѣряютъ, что имъ приходится платить вознагражденіе помѣщикамъ за несомнѣнную ихъ собственность, что ихъ собственныя земли обращались имъ въ надѣлъ и даже просто присвоивались помѣщиками себѣ. О присвоеніи будто-бы себѣ нѣкоторыми помѣщиками подобныхъ земель я слышалъ не отъ однихъ крестьянъ. Обладатели прибавочныхъ къ подѣлу земель составляютъ между вологодскими крестьянами, поселенными на помѣщичьихъ земляхъ, всего одну десятую часть, а земли эти всего одну осьмнаддатую часть крестьянскихъ надѣловъ. Въ Вологодскомъ, Грязовецкомъ и Кадниковскомъ уѣздахъ, гдѣ сосредоточены всѣ крестьяне, живущіе на помѣщичьихъ земляхъ, пахотныхъ земель считается всего 307,070 десятинъ, а крестьянское населеніе состоитъ изъ 346,223 человѣкъ и изъ 166,111 душъ мужескаго пола. Приходится меньше двухъ десятинъ пахотныхъ земель на душу; изъ этого нужно исключить никакъ не меньше двухъ девятыхъ, принадлежащихъ къ помѣщичьимъ усадьбамъ, и земли, запахиваемыя богатыми крестьянами сверхъ надѣла; останется у крестьянъ, всѣхъ наименованій, меньше чѣмъ полторы десятины на душу. По вычисленіямъ статистиковъ урожаи Вологодской губерніи даютъ самъ 3 и самъ 4, не больше. По преувеличеннымъ разсчетамъ памятной книжки 1864 года, средній урожай 1863 года былъ на рожь самъ 5 1/2, на овесъ самъ 3. Вычислить средній урожай чрезвычайно трудно; но вотъ чѣмъ можно руководствоваться: въ хорошій годъ и при хорошемъ удобреніи, встрѣчающемся лишь у помѣщиковъ и богатыхъ крестьянъ, земля даетъ урожай ржи самъ-десять, при посредственномъ удобреніи -- у крестьянъ, у которыхъ приходится больше одной штуки скота на человѣка, земля даетъ урожай самъ 2 1/2 до 6,-- у крестьянъ, имѣющихъ меньше одной штуки скота на человѣка или вовсе не имѣющихъ скота, число которыхъ доходитъ до двухъ третей всего крестьянскаго населенія {За предѣлами черноземной полосы для достаточнаго удобренія одной десятины считается необходимымъ отъ 5 ты до 0-тя головъ рогатаго скота -- въ Вологодской губерніи запахивается 540,000 десятинъ, а рогатаго скота считается 370.000 штукъ.}, живущаго на помѣщичьихъ земляхъ, рожь даетъ урожай отъ самъ 1 1/2 до 3-хъ,-- про крестьянъ, не имѣющихъ скота, говорятъ, что имъ и сѣять вовсе не слѣдовало бы, и они сами избѣгаютъ этого. Изъ двухъ съ четвертью десятинъ на полтора надѣла, работникъ при трехпольномъ хозяйствѣ долженъ пахать полторы десятины въ годъ. Рожь даетъ всего больше выгоды: онъ засѣетъ три четверти десятины. По разсчету статистиковъ на десятину высѣвается восемь пудовъ, въ дѣйствительности же крестьяне въ Вологодской губерніи и другихъ мѣстахъ Россіи высѣваютъ больше, они высѣваютъ на три надѣла ржи отъ 16-ти до 20-ти пудовъ, а снимаютъ не самъ-четыре, какъ считаютъ статистики, а самъ-два съ половиною. Если считать какъ считаютъ статистики, то крестьянинъ сниметъ съ трехъ четвертей десятины 18 пудовъ, по моимъ же разсчетамъ онъ долженъ снять 20 пудовъ. Въ вологодской памятной книжкѣ за 1864 годъ урожай на земляхъ государственныхъ крестьянъ обозначенъ самъ-два съ небольшимъ, на земляхъ крестьянъ помѣщичьихъ самъ 5 1/2: эта послѣдняя цифра явно преувеличена съ цѣлью выставить крестьянъ пользующимися на земляхъ помѣщичьихъ большимъ благосостояніемъ. Я сдѣлаю имъ уступку, возьму среднее -- самъ 3 3/4, крестьянинъ будетъ имѣть тридцать пудовъ, за исключеніемъ сѣмянъ двадцать четыре, цѣною въ 18 р. сер. Съ яроваго поля онъ получитъ всего 3 р., отъ скота 3 р. и отъ дровъ 1 р. 50к., т. е. онъ будетъ топить сухимъ кустарникомъ съ своего надѣла -- всего 25 р. 50 к. (Я вычелъ все, что нужно на содержаніе лошади и орудій труда.) Дѣйствительно, множество земледѣльцевъ получаютъ такой доходъ; еслибы ихъ не было такъ много, то никто бы не согласился идти въ работники за 30 р. с. Тридцать руб. сер. получаетъ только вполнѣ способный работникъ, между тѣмъ третья часть работниковъ состоитъ изъ слишкомъ старыхъ, слишкомъ молодыхъ, слабосильныхъ и болѣзненныхъ, они получаютъ меньше. Земледѣлецъ, имѣющій свое хозяйство, такъ неохотно идетъ въ работники, что выгоды должны быть значительны, онъ предпочитаетъ свое хозяйство нетолько при меньшихъ доходахъ, но и тогда, когда онъ можетъ пособить себѣ временнымъ нищенствомъ. При оброкѣ на одну душу онъ будетъ имѣть три съ третью копѣйки въ день, а при оброкѣ на полторы души ему жить вовсе невозможно. Возьмемъ теперь самый благопріятный случай. Крестьянинъ посѣетъ ржи десять пудовъ и соберетъ 55 пудовъ (т. е. даже самъ 5 1/2), ему нужно оставить десять пудовъ на сѣмена, 6 пудовъ нужно положить на вознагражденіе мельнику, на утраты отъ мышеяди и пр., у него останется 39 пудовъ, въ счастливомъ случаѣ онъ продастъ ихъ за 27 р. 30 коп., овса онъ посѣетъ пять пудовъ и треть десятины онъ засѣетъ тѣмъ, что считаетъ болѣе выгоднымъ -- картофелемъ, льномъ и т. д.; онъ соберетъ пятнадцать пудовъ овса и продавать его вовсе не можетъ -- пять пудовъ ему нужно оставить на сѣмена, десять пудовъ для лошади и скота, такимъ количествомъ онъ можетъ кормить лошадь только тридцать дней въ году -- это будетъ остовъ лошади; съ послѣдней четверти десятины онъ получитъ доходу 6 руб. 50 коп. Скота приходится на работника меньше двухъ штукъ (одна штука крупнаго и одна мелкаго). Скотъ этотъ часто не даетъ ему никакой прибыли, а даетъ даже убытокъ, поэтому бѣдные люди и держатъ такъ мало скота. Сѣнокосу въ Вологодской губерніи считается почти вдвое меньше, чѣмъ пахотной земли, и скотъ приходится кормить соломою. На арендованныхъ крестьяниномъ у крестьянина лугахъ скотъ даетъ всегда убытокъ; ему иногда придется заплатить съ пуда сѣна арендной платы пять копѣекъ. Если онъ получитъ надѣлъ богатый лугами, то онъ получитъ отъ скота въ годъ два пуда мяса и пол-пуда масла, всего на 6 руб. 50 коп.; если онъ живетъ на землѣ бѣдной лугами, то и доходъ его будетъ меньше. Онъ держитъ скотъ только потому, что онъ нуженъ для дому и отъ него нуженъ навозъ. Мы получили отъ земледѣлія доходъ въ тридцать три рубля восемьдесятъ копѣекъ. Если сравнить этотъ результатъ со свѣдѣніями, помѣщенными въ памятной книжкѣ Вологодской губерніи 1864 года, то онъ окажется еще преувеличеннымъ -- средній доходъ отъ земледѣлія, полученный крестьянами на земляхъ государственныхъ, удѣльныхъ и помѣщичьихъ, на основаніи упомянутыхъ свѣдѣній не превышаетъ двадцати пяти рублей на работника. Свѣдѣнія эти составлены крайне пристрастно къ крестьянамъ, поселеннымъ на земляхъ помѣщичьихъ, крестьянъ этихъ старались выставить богатыми, а самихъ помѣщиковъ бѣдными, поэтому посѣвы помѣщиковъ составляютъ только одну пятую крестьянскихъ, а доходы крестьянъ на земляхъ помѣщичьихъ почти втрое превышаютъ доходы на земляхъ государственныхъ, между тѣмъ какъ на дѣлѣ скорѣе выйдетъ наоборотъ. Даже по этимъ преувеличеннымъ свѣдѣніямъ валовой доходъ крестьянъ на помѣщичьихъ земляхъ, за вычетомъ сѣмянъ, доходитъ только до 59 руб. сер. на работника, а если исключить доходъ, полученный богатыми крестьянами съ земель сверхъ надѣла, то составится меньше пятидесяти рублей на работника; если исключить овесъ, необходимый для прокорма лошади (т. е. орудія труда), то со всѣхъ земель доходъ составитъ 43 руб. на человѣка, а если вычесть сверхъ-надѣльные, то всего 35 руб.; надо еще вычесть 1 р. 20 коп. на мышеядь и утраты, и разсчетъ сойдется съ вышеизложеннымъ несмотря на все преувеличеніе свѣдѣній, помѣщенныхъ въ памятной книжкѣ. Доходъ отъ зимней работы жены, дровъ и пр. 4 р. 10 коп.: всего составится, со всѣми натяжками, 44 руб. 40 коп.} О томъ, какіе въ Вологодской губерніи бываютъ неурожаи, можно судить по тому, что тамъ даже въ южныхъ частяхъ иногда до половины мая всѣ поля покрыты снѣгомъ и пахать нельзя начинать ранѣе 15 мая. Между живущими отъ надѣловъ только счастливцы возбуждающіе всеобщую зависть проживаютъ одиннадцать копѣекъ въ день, въ годъ 40 руб. 15 коп., съ оброками и сборами и съ тратою на содержаніе орудій труда 67 р. 40 коп.; для семейства останется на пищу все-таки еще только 7 1/2 коп. въ день, т. е. меньше, чѣмъ на четыре съ половиною фунта хлѣба въ день: все-таки не жизнь, а медленная голодная смерть -- вырожденіе расы неизбѣжно и дѣйствительно имѣетъ мѣсто. По требованіямъ медицины нужно для подобнаго семейства 14 фунтовъ питательной пищи; по крайне скуднымъ требованіямъ русскихъ административныхъ статистиковъ 6 фунтовъ. Между тѣмъ, для того, чтобы средній заработокъ вологодскаго крестьянина составлялъ 67 руб. 40 коп., нужно, чтобы въ Вологодской губерніи производилось больше 3-хъ фунтовъ хлѣба на человѣка въ день, кромѣ хлѣба, употребляемаго на винокуреніе. При такомъ условіи цѣны на хлѣбъ пали бы до тридцати пяти копѣекъ за пудъ, между тѣмъ онъ въ Вологдѣ на 13% дороже, чѣмъ въ Ярославской губерпіи. Чтобы сдѣлать понятнымъ весь ужасъ разъясненнаго положенія, я разскажу слѣдующее: Я зналъ въ Вологдѣ крестьянина ловкаго и мастера на всѣ руки; этотъ крестьянинъ заработалъ въ одинъ годъ семьдесятъ два рубля семьдесятъ пять копѣекъ. Заработать такія крезовскія богатства ему удалось потому, что онъ былъ счастливъ при сборѣ хлѣба {Земледѣліе дало ему впрочемъ всего 29 руб. 25 коп. при урожаѣ ржи почти въ самъ-десять.} и кромѣ того получилъ еще зимнюю работу чрезвычайно выгодную, онъ получилъ за нее почти вдвое больше обыкновеннаго работника. Ко всему этому присовокупилось еще то, что онъ платилъ всего за одну душу оброковъ и сборовъ, такъ что ему осталось на содержаніе около пятидесяти семи рублей. Съ содержаніемъ, которое онъ получалъ, и съ заработкомъ жены, онъ прожилъ въ годъ съ семействомъ семьдесятъ восемь рублей, онъ проживалъ въ день двадцать одну и двѣ трети копѣйки. Этихъ доходовъ было недостаточно, чтобы ему кормиться съ семействомъ мясомъ, хотя ихъ было всего три человѣка. Все лѣто онъ съ семействомъ не ѣлъ мяса -- онъ самъ ѣлъ мясо только въ теченіе тридцати семи дней въ году, т. е. разъ въ десять дней, а для семейства онъ закололъ на зиму трехъ ягнятъ. Отецъ и семейство съѣли въ годъ четыре пуда мяса, пришлось въ день почти по одной седьмой фунта на человѣка. Какъ же живетъ бѣдный человѣкъ, который получаетъ отъ одной до пяти копѣекъ въ день, онъ ѣстъ съ семействомъ всякую гадость, иногда дня два или три не ѣстъ рѣшительно ничего, насколько возможно питается милостынею, міроѣдство принимаетъ самыя ужасныя и возмутительныя формы. Вотъ полтора года изъ жизни одного крестьянскаго семейства, живущаго на помѣщичьей землѣ. Семейство считалось зажиточнымъ и положеніе его было изъ самыхъ выгодныхъ. Оно состояло изъ отца и матери съ шестью сыновьями. Въ сравненіи съ другими у нихъ земли было много, они имѣли четыре надѣла. У нихъ было четыре коровы и два подростка, три овцы и четыре ягненка,-- всего тринадцать штукъ. Семейство состояло изъ двѣнадцати человѣкъ, слѣдовательно приходилось болѣе, чѣмъ по штукѣ скота на человѣка, между тѣмъ какъ у другихъ такихъ же крестьянъ приходилось вдвое меньше, а у нѣкоторыхъ вовсе не было скота. Хлѣбъ родился у нихъ хорошо и въ особенности на картофель былъ урожаи. Когда имъ пришлось платить оброкъ, тогда они постигли, что значитъ имѣть большой надѣлъ. Оброку и сборовъ имъ приходилось заплатить въ годъ 46 руб. сер.: безъ земли плохо, а съ землей едвали еще не хуже, не знаешь, что и выбирать. До того времени они мяса не ѣли, но пользовались пищею, по ихъ понятію, разнообразною -- они ѣли картофель, молоко и ржаной хлѣбъ. Въ началѣ зимы, они, для уплаты оброка, должны были продать весь картофель, какъ на зло въ это же время всѣ коровы перестали доить и у нихъ осталась одна іница, ржаной хлѣбъ. Хлѣбъ этотъ истреблялся быстро, уже въ январѣ было совершенно ясно, что имъ не хватитъ запасу. Они начали горевать да тужить и скоро прошелъ по деревнѣ слухъ, что имъ придется пойти но міру. Подобный слухъ болѣе или менѣе часто проходилъ о каждомъ крестьянскомъ семействѣ. Наступила весна, вотъ и лѣто, семейство живетъ себѣ и ни у кого помощи не проситъ, крестьяне удивляются. Но ларчикъ открывался просто. Одинъ изъ сыновей оказался весьма ловкимъ плотникомъ, онъ работалъ лѣтомъ въ Вологдѣ и Тотьмѣ, заработывалъ 18 рублей въ мѣсяцъ и выработалъ до зимы около ста десяти рублей, его заработокъ одинъ составлялъ двѣ трети всѣхъ доходовъ семейства. Понятно, что его носили на рукахъ, ему всѣ смотрѣли въ глаза, это была истинная глаза семейства. Въ это блестящее для нихъ время имъ оставалось, за уплатою оброка и сборовъ, на расходы около тридцати трехъ копѣекъ въ день. я выше разсчиталъ средній доходъ семьи въ три человѣка, въ весьма многихъ случаяхъ, въ двѣ съ третью копѣйки въ день, въ нѣкоторыхъ случаяхъ въ семь съ половиною копѣекъ въ день и въ рѣдкихъ случаяхъ въ одиннадцать копѣекъ въ день. Если эту семью изъ двѣнадцати человѣкъ разбить на четыре группы по три человѣка, то на каждую группу придется въ день по осьми съ четвертью копѣекъ, они на три четверти копѣйки перевалили за вторую степень бѣдности. Въ эти счастливые дни они были однакоже такъ бѣдны, что не могли ѣсть ни мяса, ни рыбы, они не могли даже покупать мыло, чтобы мыть бѣлье, необходимость покупать соль была для нихъ великимъ горемъ и исполнялась со многими вздохами. Фортуна не постоянна и вертитъ жизнь человѣка колесомъ; объявленъ былъ рекрутскій наборъ и забрили плотника. Со слезами отчаянія, съ воемъ и причитаніями неотступно провожала его семья пока было возможно, затѣмъ воротилась домой созерцать мрачную перспективу своего будущаго. Время не ждетъ, отчаяніе не заглушитъ голоса гнетущей нужды -- пришлось нашимъ бѣднякамъ управляться какъ знаютъ. Они посѣяли тридцать два пуда ржи и сняли, увы, только восемьдесятъ пудовъ, за вычетомъ сѣмянъ у нихъ осталось ржи сорокъ восемь пудовъ цѣною въ тридцать пять рублей двадцать копѣекъ, всѣхъ произведеній у нихъ оказалось на пятьдесятъ три рубля шестьдесятъ копѣекъ. Изъ этого нужно заплатить оброку сорокъ шесть рублей, остается на всю семью и на цѣлый годъ семь рублей шестьдесятъ копѣекъ, по одной пятой копѣйки въ день на человѣка. Оброкъ неумолимъ какъ судьба, хоть съ голоду умирай, а плати; заплатили въ началѣ зимы первую половину. Количество хлѣба начало быстро уменьшаться, ѣдоковъ было много, одиннадцать человѣкъ, со дня на день настроеніе духа въ семействѣ имѣло все болѣе сходства съ настроеніемъ корабельнаго экипажа, выброшеннаго бурей на пустынную скалу, который видитъ, какъ исчезаютъ сухари въ послѣднемъ боченкѣ, а потомъ -- голодную смерть. Постоянныя неудовольствія другъ другомъ, безпрерывныя вспышки и ссоры, каждый видитъ въ другомъ орудіе для увеличенія своего голодай думаетъ, нельзя ли отдѣлаться. Жена того плотника, который дѣлалъ семейство счастливымъ, первая подверглась нападкамъ со всѣхъ сторонъ, въ этомъ sauve qui peut у нея не было защитника, она должна была продать всѣ свои вещи, даже шубу, оставить семейство и наняться въ людяхъ -- перспектива голодной смерти заглушаетъ самыя горячія чувства. Несмотря на это послѣ масляной въ семействѣ не было уже болѣе хлѣба, а еще оставалось жить семь мѣсяцевъ, надобно было заплатить лѣтомъ другую половину оброка. Къ счастью съ наступленіемъ весны, одинъ изъ братьевъ имѣлъ случай наняться плотникомъ, но онъ получалъ только 4 р. 50 к. сер. въ мѣсяцъ, семейства отъ голоду онъ не спасъ, но обезпечилъ уплату оброка и уменьшилъ число ѣдоковъ еще на одного человѣка. Оставшіеся дома голодали съ каждымъ днемъ все больше и больше, не ѣли по цѣлымъ суткамъ и исхудали совершенно, отецъ семейства дотого обезсилѣлъ, что не могъ ходить. Нечего дѣлать, нужно было прибѣгнуть къ благотворительности. Когда семейство узнало, что солдатка имѣетъ мѣсто и можетъ каждый день наѣдаться досыта, растолстѣла и раздобрѣла, они обезумѣли отъ радости; "хоть бы глазомъ на нее посмотрѣть", повторяли они; и въ самомъ дѣлѣ не великая ли это радость для голоднаго увидать близкаго ему человѣка сытымъ. Судьба семейства была рѣшена, оно будетъ опускаться все ниже и ниже и дойдетъ до нищенской сумы, если только между подростками не окажется такого же способнаго малаго, какимъ былъ братъ, ушедшій въ солдаты. Вотъ исторія одного изъ счастливыхъ семействъ. Другое семейство на семь человѣкъ собирало съ полей кромѣ овса, проданнаго для оброка, и сѣмянъ, двѣ четверти ржи въ годъ, приходилось по одной трети фунта на человѣка въ день, и хоть это покажется мало вѣроятнымъ для читателя, но меня увѣряли, что есть семейства, которыя собираютъ еще меньше. Но это голодная смерть, скажетъ читатель; совершенно справедливо, они и умираютъ отъ голода.
Бѣдность между этимъ злополучнымъ населеніемъ развила своеобразные нравы, каждый въ свою очередь попадаетъ въ такое положеніе, при которомъ онъ не можетъ поддерживать здоровье и даже жизнь своего семейства, и на эти минуты обычай установилъ уже обязательную помощь. Въ семействѣ есть ребенокъ, но нѣтъ ни хлѣба, ни молока, ребенокъ долженъ неминуемо погибнуть, сосѣди, имѣющіе молоко, считаютъ для себя обязательнымъ по очереди поддерживать жизнь ребенка. По крайней мѣрѣ двѣ трети населенія, живущаго въ Вологодской губерніи на помѣщичьихъ земляхъ, или постоянно нищіе или бываютъ нищими по-временамъ: сегодня человѣкъ подавалъ нищимъ, которые студили его избу, безпрерывно хлопая дверьми, а черезъ мѣсяцъ онъ самъ пошелъ съ сумою. Когда земледѣлецъ скромный и порядочный опускается дотого, что ему нужно прибѣгнуть къ благотворительности, онъ сначала обращается къ займамъ изъ запаснаго магазина и пр. Всѣ средства истощены, ему остается протягивать руку, но онъ не рѣшается. Онъ сидитъ у себя дома и голодаетъ по цѣлымъ суткамъ и болѣе. Голодный онъ повторяетъ: "умру, а просить не буду". Сосѣди замѣчаютъ его истощеніе и деликатно, но все болѣе и болѣе настойчиво уговариваютъ его, чтобы онъ обратился къ милостыни, но онъ упорно повторяетъ: "умру, а просить не буду". Наконецъ сосѣди по блѣдному и истощенному его виду заключаютъ, что его упорство можетъ имѣть серьезныя послѣдствія, нечего дѣлать, они приносятъ ему милостыню сами, тогда онъ не въ силахъ больше противиться и принимаетъ. Одна крестьянка изображала мнѣ нищенство въ деревняхъ слѣдующими словами: "къ избѣ подъѣзжаетъ пять телегъ, въ каждой 4 или 5 нищихъ, только отъѣхали, подъѣзжаетъ еще шесть телегъ нищихъ." Нищіе довели здѣсь свое искусство до высокихъ, можно сказать артистическихъ размѣровъ, они умѣютъ угодить и на низкій крестьянскій и на высоко-утонченный, аристократическій вкусъ дворянства, каждому они подносятъ свое блюдо. Неумолимая строгость, съ которою взыскиваются оброки и сборы, не даетъ земледѣльцу вздохнуть свободно, лишь только ему посчастливилось, онъ завелся скотомъ; прошло года съ два и опять все продано, хлѣбъ на неунавоженномъ полѣ родится плохо и крестьянинъ надѣваетъ суму. Помѣщики громко кричатъ, что они разорились отъ крестьянской реформы, а шопотомъ нѣкоторые говорятъ но-временамъ, что доходы ихъ увеличились. Надѣясь на такое увеличеніе, нѣкоторые пустились въ состязаніе съ мужицкой интеллигенціей, взялись за промышленность, они позабыли, что для того, чтобы разбогатѣть отъ промышленности, недостаточно одного вліянія и власти, дающей намъ въ руки плоды чужаго труда, для этого необходимо имѣть и нѣсколько оборотливости, и своими спекуляціями они прожили все то, что нажили своимъ вліяніемъ. Такое тяжелое положеніе дѣлаетъ южные уѣзды Вологодской губерніи все болѣе и болѣе бѣдствующими, несмотря на многоземеліе этихъ уѣздовъ, несмотря на то, что только въ двухъ губерніяхъ Россіи меньше неудобной земли чѣмъ у нихъ, хлѣбопашество находится тамъ въ совершенномъ упадкѣ; въ этихъ уѣздахъ приходится пахотной земли всего 0,83 десятины на жителя, между тѣмъ какъ въ Россіи вообще приходится 1,5 десятины на жителя, т. е. почти вдвое больше. Увеличеніе населенія сообразуется въ Вологодской губерніи съ двумя главными вліяніями, съ вліяніемъ климата и тягости положенія работника: въ самыхъ сѣверныхъ частяхъ суровый климатъ дѣлаетъ благосостояніе совершенно невозможнымъ, хлѣбъ не родится, луговъ нѣтъ, только одинъ лѣсъ, всего болѣе пользуются благосостояніемъ средніе уѣзды; хотя въ нихъ климатъ и суровый и положеніе несравненно менѣе благопріятное, чѣмъ положеніе юго-западнаго угла, однакоже населеніе тамъ увеличивается всего быстрѣе, потому что тамъ нѣтъ помѣщиковъ. Самое благопріятное климатическое положеніе -- это въ южныхъ уѣздахъ, но жизнь земледѣльцевъ на помѣщичьихъ земляхъ перевѣшиваетъ всѣ выгоды климата. Населеніе государственныхъ земель увеличивалось быстрѣе, чѣмъ населеніе земель удѣльныхъ, на земляхъ удѣльныхъ оно увеличивалось быстрѣе, чѣмъ на помѣщичьихъ; по сравненію свѣдѣній статистическаго временника со свѣдѣніями, помѣщенными въ вологодской памятной книжкѣ 1864 года, населеніе государственныхъ крестьянъ увеличилось на 0,27%, между тѣмъ населеніе крестьянъ удѣльныхъ и заводскихъ уменьшилось на 0,04%, а населеніе крестьянъ, живущихъ на земляхъ помѣщичьихъ, уменьшилось на 0,62%; и мудрено ли: эти несчастные люди живутъ часто въ такихъ жалкихъ, дымныхъ и темныхъ норахъ, что они могутъ позавидовать самому бѣдному номаду. Кому всѣ эти выводы покажутся преувеличенными, для того я приведу еще одно данное. На основаніи свѣдѣній, помѣщенныхъ въ памятной книжкѣ за 1864 годъ, въ Вологодской губерніи посѣяно было хлѣба и картофеля всего 767,715 четвертей, а собрано 2,163,781 четверть, за вычетомъ сѣмянъ осталось 1,396,066 четвертей. Полагая каждую четверть въ 9 пудовъ (весьма много), окажется всего 12,264,594 пуда хлѣба. Изъ этого количества по свѣдѣніямъ статистическаго временника 1866 года употреблено было на винокуреніе и сплавлено по рѣкамъ 4,279,682 пуда, осталось для народнаго потребленія 8,284,912 пудовъ, слѣдовательно на каждаго изъ 974,723 жителей Вологодской губерніи по осьми пудовъ двадцати фунтовъ въ годъ или 340 фунтовъ, т. е. меньше фунта, а на семейство изъ трехъ человѣкъ два и двѣ трети фунта въ день.
Въ памятной книжкѣ описанъ урожайный годъ, число годовъ неурожайныхъ гораздо значительнѣе. Повѣсть страданій народныхъ въ эти несчастные годы и не переслушаешь. Даже въ волостяхъ на государственной землѣ случается, что въ плохой годъ у крестьянъ засѣять поля нечѣмъ, посѣвъ берется изъ запаснаго магазина. Осенью, несмотря на хорошій урожай, крестьяне оказываются такъ разоренными, что они заплатить долгъ рѣшительно не въ состояніи, къ веснѣ они не имѣютъ уже хлѣба несмотря на то, что двѣ трети слѣдующихъ съ нихъ денежныхъ сборовъ ими еще не уплочены. Сѣять рѣшительно нечѣмъ, они снова обращаются въ запасной магазинъ и берутъ хлѣбъ на сѣмена; еслибы они получили отказъ, то поля остались бы вовсе незасѣянными и положеніе сдѣлалось бы безвыходнымъ. Хлѣбъ взятъ, но неожиданно посѣвъ невозможно начать, до конца мая поля покрыты снѣгомъ, снѣгъ растаялъ, но и въ іюнѣ всѣ поля еще покрыты водою, даже начать пашню невозможно. Хлѣбъ, посѣянный слишкомъ поздно, не успѣетъ дозрѣть и пропадетъ. Крестьяне считаютъ дни въ томительномъ ожиданіи и увы -- ѣдятъ взятый на сѣмена хлѣбъ; конецъ можетъ предвидѣть всякій.