Самый мужественный и самый энергическій изъ европейскихъ работниковъ, англичанинъ, распорядился иначе,-- онъ обличилъ передъ глазами свѣта, въ чемъ тутъ суть дѣла. Сначала онъ донималъ своихъ землевладѣльцевъ побѣгами и разбоями, сожигая ихъ замки и убивая ихъ на большихъ дорогахъ -- онъ дѣйствовалъ такъ энергически, что послѣ того и до сего дня Англія не переставала быть страною самыхъ смѣлыхъ воровъ и разбойниковъ; эти хроническіе остатки прежней горячки еще въ шестидесятыхъ годахъ XIX вѣка наводили ужасъ на цѣлый Лондонъ. Землевладѣлецъ боялся притѣснять работника, ему страшно было вывести его изъ терпѣнія. Такимъ образомъ онъ достигъ свободы, высокой заработной платы и землевладѣнія ранѣе, чѣмъ въ другихъ частяхъ Европы; но аристократія стремилась воспрепятствовать раздробленію земель посредствомъ наслѣдства. Онъ отъ всей души ненавидѣлъ свою аристократію и всѣ ея затѣи; при переходѣ въ Новый Свѣтъ онъ отвергалъ съ негодованіемъ все, что ему напоминало объ ней, но въ Старомъ онъ долженъ былъ уступить. Тогда онъ нетолько не сталъ покупать земель, но сталъ продавать и тѣ, которыя имѣлъ; эта наполовину вынужденная спекуляція оказалась однакоже чрезвычайно выгодною: въ то время какъ его покупатель получалъ съ земли лишь незначительный доходъ, онъ съ капитала, который нерѣдко употреблялъ на ту же землю, въ качествѣ арендатора, получалъ вдвое больше. Онъ не голодалъ, подобно своимъ заморскимъ сосѣдямъ всю свою жизнь, чтобы подъ-конецъ купить земли, онъ пожилъ въ свое удовольствіе и подъ-конецъ еще получилъ капиталъ, который увеличилъ его доходы. Его судьба была соблазнительнымъ примѣромъ для его товарищей работниковъ, которые конечно, въ виду подобныхъ обстоятельствъ, не соглашались-работать за безцѣнокъ. Работники страны получали много и не изнурялись скопидомствомъ, а все проживали. Работники покупали болѣе чѣмъ гдѣ-либо, промышленность и земледѣліе могли получить самое обширное развитіе: еще въ началѣ нынѣшняго столѣтія въ англійскомъ работникѣ замѣчали наклонность много пріобрѣтать и все проживать, что онъ пріобрѣтаетъ. Англійскій работникъ покупалъ болѣе, чѣмъ какой-либо другой работникъ въ Европѣ, и Англія сдѣлалась самой богатой страной. Испанія, эта страна маврской цивилизаціи, эта прелестная страна, воспламенявшая поэтовъ, съ своимъ счастьемъ, съ своимъ предпріимчивымъ народомъ, имѣла въ десять разъ больше шансовъ сдѣлаться тѣмъ, чѣмъ сдѣлалась Англія, т. е. центромъ промышленности и богатства. Испанія и Португалія сдѣлали самыя важныя морскія открытія, онѣ заняли лучшія мѣста въ Америкѣ, онѣ первыя нашли путь въ Индію, неисчерпаемыя богатства золота, серебра и неизвѣстныхъ до того Европѣ произведеній притекли къ этимъ странамъ со всѣхъ сторонъ. Всякій долженъ былъ бы предсказать Испаніи и Португаліи будущность сдѣлаться центромъ европейской торговли и главою ея промышленной предпріимчивости -- отчего же этого не случилось? Для процвѣтанія народа нужно вѣроятно что-нибудь другое, а не открытіе новыхъ рынковъ и заморскихъ богатствъ. Та страна имѣетъ самую великую будущность, гдѣ положеніе работника всего менѣе тягостное, гдѣ у него на шеѣ виситъ всего меньше не работающихъ людей и гдѣ эти люди берутъ наименьшую долю изъ его заработковъ. Въ Италіи присутствіе папы размножило многочисленное духовенство, оно повисло тяжкимъ бременемъ на шеѣ рабочаго и Италія начала бѣднѣть несмотря на то, что богатства стекались въ Римъ,-- самыя близкія къ Риму мѣстности сдѣлались и самыми бѣдными, а отдаленная Ломбардія осталась самою цвѣтущею частью Италіи. Въ Испаніи борьба съ маврами безмѣрно расплодила и военное сословіе и духовенство, въ западной Европѣ не было страны, гдѣ бы эти два класса больше брали изъ заработковъ народа; рабочій народъ могъ мало покупать и участь Испаніи и Португаліи была рѣшена, промышленность не могла въ нихъ развиться. Ей не помогло ни то, что она была страна древней римской и средневѣковой арабской цивилизаціи, ни великія богатства, пріобрѣтенныя въ заморскихъ странахъ. Въ Германіи могущество отдѣльныхъ владѣльцевъ было такъ велико, что они до конца могли удержать свою самостоятельность относительно главы государства, но для этого имъ нужно было употреблять всѣ усилія, чтобы расплодить по возможности военное сословіе, но зато же они не давали хода духовенству, въ Германіи были воздвигнуты на него самыя сильныя гоненія, въ Германіи всего болѣе распространилась реформація. Германія получила самую меньшую долю въ заморскихъ богатствахъ, несмотря на это она стала выше Испаніи и Италіи, на ея рабочемъ висѣла только половина тягости: дворянство, а не духовенство. Во Франціи дворянство было несравненно слабѣе, чѣмъ во всѣхъ этихъ странахъ, духовенство было такъ слабо, что не могло помѣшать возшествію на престолъ короля еретика, тягости рабочаго были еще незначительнѣе, онъ защищался противъ отягощенія съ большою энергіею, онъ ранѣе Германіи произвелъ крестьянскую войну, онъ произвелъ революцію, и Франція по богатству и промышленности своей занимаетъ первое мѣсто среди этихъ четырехъ странъ. Здѣсь не мѣсто распространяться въ доказательствахъ, но этихъ доказательствъ можно подобрать безчисленное множество, нетолько сравнивая отдѣльныя страны, но и отдѣльныя мѣстности той же страны; средняя Германія напр., богаче сѣверной и восточной, потому что тамъ во всѣ времена было больше свободныхъ и неотягощенныхъ работниковъ, между тѣмъ этой части Германіи слѣдовало бы быть всего бѣднѣе, у нея не было морскихъ береговъ, ея мѣстность пресѣчена горами.
Ни одинъ работникъ въ Европѣ не уступалъ своимъ высшимъ сословіямъ такую малую часть своихъ произведеній, какъ англичанинъ. Его дворянство было такъ малочисленно и такъ слабо, что оно могло сопротивляться королямъ не иначе, какъ соединяясь съ другими сословіями и заискивая въ народѣ; оно было почти совершенно истреблено войной бѣлой и алой розы, говорятъ историки. Оно было такъ бѣдно, что, рано преклонившись предъ деспотизмомъ, оно не могло даже вести придворной жизни. Благоразумная Елисавета, замѣтивъ, какъ гибельно было бы для англійскихъ дворянъ подражать французскимъ, разослала ихъ по деревнямъ, потому что придворная жизнь была имъ не по средствамъ. Духовенство было такъ незначительной слабо, что государь могъ по капризу перемѣнить религію и обобрать его имѣнія. Работникъ получалъ въ Англіи самую высокую заработную плату, капиталистъ -- самый малый процентъ съ капитала и Англія сдѣлалась самой богатой и промышленной страной въ Европѣ, она сдѣлалась богаче тѣхъ странъ, гдѣ господствовала мелкая поземельная собственность. Европа приписывала ея богатства ея торговлѣ и заморскимъ владѣніямъ, не замѣчая того, что Испанія оставалась нищею несмотря на свои заморскія владѣнія и что наибольшія богатства въ Англіи выпадали на долю тѣхъ капиталистовъ, которые производили для народа и которымъ слѣдовательно было выгодно увеличивать благосостояніе въ этой средѣ.
Европа удивлялась богатствамъ Англіи и приписывала ихъ ея аристократіи и ея капиталистамъ, не понимая, что Англія потому именно и богата, что англійская аристократія и англійскіе капиталисты относительно и малочисленнѣе и бѣднѣе другихъ. Въ Англіи доходъ землевладѣльцевъ и капиталистовъ незначительнѣе дохода рабочаго класса, между тѣмъ какъ въ Пруссіи доходъ съ капитала и съ земли въ нѣсколько разъ превышаютъ доходы рабочаго класса. Умный англійскій работникъ менѣе всего былъ доволенъ такими успѣхами, онъ унесъ съ собою за море ненависть къ своей аристократіи, къ господству капиталистовъ и къ іерархическому духовенству. Въ Америкѣ онъ передѣлалъ все по-своему, высшее духовенство онъ совершенно уничтожилъ, а имущественные доходы уменьшились дотого, что они составляли не больше одной осьмой доходовъ рабочаго народа. Работникъ Америки точно также, какъ работникъ Европы, стремился къ собственности надъ землею, полагая, что она дастъ ему средства овладѣть исключительно всѣми произведеніями своего труда, но онъ также, какъ и европейскій работникъ, замѣтилъ, что средство это не ведетъ его къ цѣли, и ему пришла мысль передѣловъ, мысль не практическая и не осуществимая тамъ, гдѣ господствуетъ мелкая собственность.
Вотъ очеркъ исторической жизни европейскаго работника, вся она съ начала до конца была протестомъ противъ притязаній высшихъ классовъ брать съ него дань, прикрываясь именемъ собственности. Чѣмъ болѣе удавалось ему понизить эту дань, тѣмъ болѣе вся страна начинала процвѣтать, въ ней развивалась промышленность, распространялся свѣтъ наукъ, и, наоборотъ, чѣмъ больше высшимъ сословіямъ удавалось распространять свои права собственности, чѣмъ болѣе имъ удавалось увеличить дань, платимую имъ рабочими классами, тѣмъ больше въ странѣ распространялось бѣдности и загрубѣнія нравовъ; лицъ, призванныхъ для интеллектуальныхъ занятій, было несравненно больше, а вмѣсто науки распространялось невѣжество, промышленность исчезала. Мелкая собственность, несмотря на пламенное стремленіе къ ней работника, не была въ состояніи освободить его отъ этой дани, и работнику случалось достигнуть большей отъ нея свободы другими путями, и мелкая собственность является въ исторіи развитія богатства и просвѣщенія народовъ только однимъ изъ второстепенныхъ моментовъ. Если вслѣдствіе какихъ-нибудь особенныхъ обстоятельствъ распространеніе агрономическихъ свѣдѣній и раціональнаго сельскаго хозяйства не идетъ рука объ руку съ освобожденіемъ земледѣльца отъ доли, платимой высшимъ сословіямъ, въ такомъ случаѣ и этотъ двигатель оказывается ничтожнымъ въ сравненіи съ великимъ принципомъ, гласящимъ, что благосостояніе, промышленное развитіе и просвѣщеніе страны прямо пропорціонально уменьшенію доли, платимой рабочимъ классомъ высшимъ сословіямъ. Вслѣдствіе нѣкоторыхъ особыхъ обстоятельствъ въ губерніяхъ Эстляндской, Лифляндской и Курляндской развилось болѣе раціональное сельское хозяйство, чѣмъ въ другихъ россійскихъ губерніяхъ; освобожденіе крестьянъ тамъ началось уже въ первой четверти настоящаго столѣтія, оно должно было принести всѣ свои плоды. И что же? Это прославленное раціональное хозяйство, которымъ такъ гордятся остзейскія провинціи, не могло даже перевѣсить вредъ, происходящій отъ большаго числа частныхъ помѣщичьихъ земель; и вотъ отвѣтъ всѣмъ тѣмъ, которые приписываютъ бѣдность Россіи отсутствію агрономическихъ и техническихъ свѣдѣній: пока положеніе работника тягостное, свѣдѣнія эти не могутъ приносить никакой пользы и не дадутъ странѣ ни на одинъ волосъ больше богатства и промышленнаго развитія. Если сравнивать увеличеніе населенія въ Остзейскомъ краѣ съ 1851 по 1863 годъ съ увеличеніемъ въ другихъ россійскихъ губерніяхъ, это положеніе губерній Эстляндской, Лифляндской и Курляндской окажется благопріятнымъ только при сравненіи съ губерніями, въ которыхъ столько же населенія живущаго на помѣщичьихъ земляхъ: было бы слишкомъ печально, еслибы было иначе -- тамъ господствовали раціональное сельское хозяйство и свобода работника, здѣсь невѣжество въ сельскомъ хозяйствѣ и крѣпостной трудъ. Но лишь только мы начнемъ сравнивать Остзейскій край съ губерніями, гдѣ меньше помѣщичьихъ земель, результатъ тотчасъ измѣняется. Изъ губерній съ большимъ количествомъ помѣщичьихъ земель, гдѣ на этихъ земляхъ живетъ больше сорока процентовъ населенія, но все-таки меньше, чѣмъ въ Курляндской губерніи {Изъ трехъ остзейскихъ губерній въ Курляндской всего меньше помѣщичьихъ земель.}, уже три пятыхъ оказываются въ болѣе благопріятномъ положеніи, чѣмъ Остзейскій край, и только одна десятая въ положеніи менѣе благопріятномъ; изъ губерній же, гдѣ меньше частныхъ земель, двѣ трети оказываются въ болѣе благопріятномъ положеніи и только двѣ девятыхъ въ такомъ же несчастномъ положеніи какъ Остзейскій край. Читатель можетъ-быть припишетъ это густотѣ населенія или безплодности почвы, но онъ ошибется въ этомъ предположеніи; губерніи, въ которыхъ больше населенія на помѣщичьихъ земляхъ, оказываются дѣйствительно болѣе плодоносными, чѣмъ земли Остзейскаго края, но зато же въ нихъ и населеніе гуще; въ губерніяхъ, гдѣ всего больше помѣщичьихъ земель, оказывается половина, а въ остальныхъ даже больше двухъ третей съ болѣе густымъ населеніемъ; изъ губерній, въ которыхъ меньше частныхъ земель, почти половина (4/9) болѣе густо населена, чѣмъ край Остзейскій, и почти треть (5/18) болѣе безплодна -- губерніи эти во всѣхъ отношеніяхъ, не зависящихъ отъ вліянія помѣщичьяго землевладѣнія, находятся въ положеніи болѣе неблагопріятномъ, чѣмъ Остзейскій край. Не нужно упускать изъ виду, что количество влажности и выпадающихъ дождей въ Остзейскомъ краѣ значительнѣе, чѣмъ во всѣхъ остальныхъ частяхъ Россіи, и что въ Россіи недостатку влажности всего болѣе приписываются плохіе урожаи, которые имѣютъ такое гибельное вліяніе на благоденствіе населенія. {Вотъ таблицы, на основаніи которыхъ сдѣланы вышеприведенныя сравненія.
}
Что можетъ быть естественнѣе подобнаго результата, какую помощь можетъ оказать наука тамъ, гдѣ у народа одною рукою отнимаютъ то, что ему даютъ другою; создавать товаръ и мѣшать въ тоже время появленію покупателей, это значитъ работать въ убытокъ, убивать ту отрасль производства, которую мы силимся создать и распространить. Собственность, которая вырываетъ изъ рукъ работника большую часть его произведеній и дѣлаетъ его голоднымъ и несчастнымъ, не можетъ привести ни къ чему другому кромѣ дорогаго производства; и дѣйствительно цѣны въ Остзейскомъ краѣ однѣ изъ самыхъ высокихъ въ Россіи. Не такъ поступили единоплеменники остзейскихъ помѣщиковъ, саратовскіе колонисты; они выманили и выпросили себѣ въ замѣнъ частной собственности общинное владѣніе: они отбросили отъ себя безплодное начало, которое дѣлало работниковъ данниками, бѣдными и жалкими тружениками и на цѣлыя страны распространяло нищенство и невѣжество; это начало, которое дѣлало для работника невозможнымъ достигнуть своей цѣли и отъ вредныхъ послѣдствій котораго цивилизованный міръ избавлялся только тяжелой борьбой и посторонними путями. Въ отдаленныхъ степяхъ восточной Россіи, разобщенные съ цивилизованнымъ міромъ, эти малообразованные люди обладали несравненно меньшими средствами для достиженія благосостоянія, посредствомъ раціональнаго хозяйства, чѣмъ остзейскіе помѣщики, а между тѣмъ между благосостояніемъ остзейскаго земледѣльца съ производительностію его земли и положеніемъ саратовскаго колониста можетъ быть только такое сравненіе, которое выставитъ во всемъ блескѣ превосходство общиннаго землевладѣнія. Населеніе въ колоніяхъ удвоивалось въ пятнадцать лѣтъ, производительность хлѣба равнялась производительности въ Америкѣ, скота тамъ было относительно въ два съ половиною раза больше, чѣмъ въ Остзейскомъ краѣ, и все это въ мѣстности столь же густо населенной, какъ многія мѣстности Остзейскаго края.
Вотъ результатъ, оказавшійся въ саратовскихъ колоніяхъ, общинныя земли замѣнили для нихъ тѣ обширныя политическія права, посредствомъ которыхъ американскій работникъ достигалъ своего благосостоянія, обращая почти каждаго земледѣльца въ мелкаго собственника.