Земледѣлецъ степной полосы между Ураломъ и Волгою.
Не свойственно жить человѣку въ суровомъ климатѣ крайняго сѣвера. Страшно подумать объ этомъ гигантѣ, протянувшемся отъ финскихъ береговъ до Берингова пролива и усыпавшемъ голыми скалами, мхами, тундрами и хвойными лѣсами пространство болѣе чѣмъ въ полтораста тысячъ квадратныхъ миль; отрадно становится, когда съ этой пустыни спустишься въ равнины восточной Россіи, гдѣ пашни и свѣтлые луга весело разбрелись среди дубовыхъ и липовыхъ лѣсовъ, гдѣ алѣетъ небо, тучнѣе становятся поля -- тутъ греча устилаетъ ихъ пеленой цвѣтовъ, тамъ зрѣетъ и золотится рожь среди зеленыхъ луговъ. Широкими волоками тихо поднимается мѣстность, какъ волны океана во время затишья; это тоже океанъ, океанъ равнинъ на твердой землѣ. Незамѣтно поднимаешься все выше и выше, горы разбѣгаются во всѣ стороны, стадами ходятъ по нимъ тѣни облаковъ и въ душѣ пробуждается то пріятное чувство, когда человѣкъ начинаетъ замѣчать, что онъ съ точекъ все болѣе и болѣе высокихъ смотритъ на окрестности, горизонтъ передъ нимъ расширяется и мѣстность становится все разнообразнѣе. Въ одномъ мѣстѣ (около Сергіевска) рядъ мѣстностей -- съ поразительно краснымъ оттѣнкомъ отъ тинистой почвы; въ другомъ, нѣсколько сѣвернѣе рядъ горъ, образовавшихся будто отъ стока огромной массы воды, крутыя, смытыя водою покатости и груды каменьевъ, разбросанныхъ теченіемъ, въ третьемъ мѣстѣ горы идутъ какъ волны, поднимаются длиннымъ волокомъ и кончаются крутымъ скатомъ. Населеніе дѣлается все болѣе и болѣе рѣдкимъ, пашни разбросаны отдѣльными кусками по безпредѣльнымъ степямъ; среднее разстояніе между деревнями доходитъ до семи верстъ и начинаются безплодныя почвы. Тутъ царствуютъ степные ливни и степныя мятели, мгновенно налетаютъ черныя тучи; орлами несутся по небу со всѣхъ сторонъ въ шесть рядовъ облака, одни другихъ гуще, молнія всѣхъ цвѣтовъ разсыпается по степямъ, громъ, вѣтеръ; градъ и дождь сыпятся почти параллельно землѣ, такъ что на разстояніи десяти саженъ не видно избы; встрѣчая препятствіе, дождь разражается цѣлымъ каскадомъ брызговъ, но чрезъ полчаса небо опять ясно, въ воздухѣ тишина и свѣжесть и по скатамъ сплошною массою течетъ упавшая вода съ едва замѣтнымъ журчаньемъ; на переѣздѣ въ сорокъ верстъ можно три раза промокнуть до костей и три раза опять высохнуть. Эти ливни сносятъ всю почву съ вершины горъ въ долины и только лѣса удерживаютъ ее на своихъ мѣстахъ; гдѣ лѣса истреблены, тамъ горы обнажаютъ каменистыя или неспособныя къ воздѣлыванію вершины и почва изъ плодоносной дѣлается безплодной. Интересно прослѣдить пашни и луга отъ подошвы горы до вершины; густо колыхается рожь въ долинѣ, полновѣсные колосья гнутся и ломятся подъ тяжестью зерна, съ каждымъ шагомъ вверхъ колосья меньше, они не пригибаются такъ къ землѣ, рожь рѣже, еще далѣе они торчатъ, какъ щетина, наконецъ являются въ полѣ лысины, рѣдко разбросанные колосья представляютъ самый жалкій и печальный видъ. На этихъ полубезплодныхъ горахъ лѣсъ останавливается, какъ заколдованный на половинѣ своего роста; дубъ достигнетъ двухсаженной высоты и не поднимается ни на вершокъ далѣе; сухой серебристый ковылъ все болѣе преобладаетъ, на каменныхъ кучахъ, разбросанныхъ по степи, онъ колыхается вѣтромъ во всѣ стороны, какъ перья огромнаго шлема, передъ закатомъ лучи солнца играютъ въ немъ радугами на далекомъ пространствѣ, по его волнамъ, колыхаемымъ вѣтромъ, радуги быстро бѣгутъ рядами, догоняя другъ друга. Поэтически располагаются на этихъ степяхъ шалаши гуртовщиковъ, съ ихъ собаками и осѣдланными лошадками, безпечно бродятъ гурты овецъ по далекимъ степямъ и безпечный говоръ и хохотъ раздаются вокругъ огня пастуховъ, озаряющаго безлюдную степь. Общины дозволяютъ капиталистамъ пасти ихъ гурты за плату и, кажется, это единственное употребленіе, которое можно сдѣлать изъ этихъ земель. Горы все болѣе и болѣе исчезаютъ, какъ утихающія волны; исчезаютъ лѣса, все сильнѣе и сильнѣе дѣлается царство безплодія и кончается необозримыми песками. Тѣмъ же самымъ путемъ идетъ и царство засухи: чѣмъ меньше лѣсовъ, тѣмъ меньше влажности, чѣмъ больше песку, тѣмъ больше засухи, веселая зелень лѣсныхъ луговъ замѣняется какою-то поблекшею, траурною; песокъ и солнце сушатъ поперемѣнно, радостный видъ болѣе южныхъ мѣстностей скоро исчезаетъ и настаетъ другая, не менѣе печальная пустыня, гдѣ лѣса сѣвера замѣняются песками юга.
По всему этому пространству протекаютъ сначала Кама, а потомъ Волга, съ апрѣля и до августа онѣ гонятъ весеннія воды къ Каспійскому морю, затопляя луга и равнины; то онѣ забредутъ въ густые лѣса, то, вырвавшись изъ тѣсноты и тѣни на свѣтъ и свободу, широко разливаются во всѣ стороны, привольно смотрится въ нихъ заря, не видно берега на далекомъ горизонтѣ и только гдѣ-нибудь двѣ мельницы, какъ будто волшебною силою, поднимаются надъ ними, въ воздухѣ. Высокія горы, то кудрявыя и лѣсистыя, то бѣлыя мѣловыя съ узоромъ отъ зеленыхъ деревьевъ, то обрывистыя и обнажающія горную формацію бѣгутъ съ одной стороны; чѣмъ дальше внизъ, тѣмъ шире разбѣгается вода между зелеными островами, чѣмъ дальше внизъ, тѣмъ разнообразнѣе и богаче становятся берега своими бахчами и плодоносными садами. Въ полосѣ, лежащей между Волгою и Ураломъ, давно уже начали появляться безплодныя мѣстности, а берега Волги все-еще плодоносны, горный берегъ далеко провожаетъ ее. Саратовъ живописно расположенъ между высокими горами, въ окрестныхъ горахъ видны не менѣе живописныя дачи; окрестности Саратова славятся своими садами; южнѣе Камышинъ -- своими арбузами; въ Астрахани плодовые сады явно указываютъ приближеніе юга, она славится своимъ виноградомъ, тамъ есть сливы столь же вкусныя какъ персики; начиная съ іюля мѣсяца часть населенія питается плодами и хлѣбомъ; наконецъ устье Волги -- это страна садовъ. Уже на одной широтѣ съ Самарой, плодовые сады, арбузы и бахчи становятся тѣмъ рѣже, чѣмъ далѣе заходишь на востокъ, хотя тамъ и растутъ родъ миндаля, бобовникъ и дикая вишня; изобиліе арбузовъ является вновь на казацкихъ земляхъ ближе къ Уралу: разница становится все значительнѣе, чѣмъ далѣе спускаешься на югъ. Населеніе становится все рѣже на безплодныхъ земляхъ вдали отъ рѣки и наконецъ въ Новоузенскомъ уѣздѣ приходится всего 240 человѣкъ на квадратную милю, между тѣмъ по Волгѣ въ Саратовскомъ и Вольскомъ уѣздахъ почти по тысячѣ пятисотъ человѣкъ на квадратную милю, а въ Царицынскомъ все-еще болѣе шестисотъ человѣкъ.
Наконецъ и Волга не выдерживаетъ напора безплодія, исчезаютъ горы, торжественно текутъ ея воды между однообразными буграми безпредѣльныхъ песковъ; на берегахъ ея нѣтъ болѣе жатвы и кочующій калмыкъ устраиваете свое зимовье, разсыпается скотъ безконечнымъ табуномъ по монотонной равнинѣ и щиплетъ рѣдкую траву; сухой камышъ замѣняетъ лѣса и наконецъ является море.
Вотъ природа, съ которой здѣсь имѣетъ дѣло работникъ земледѣлецъ. Сколько разъ подвергала она его самымъ несправедливымъ и тяжкимъ упрекамъ. Земля у него черная, часто ея много, но обманчиво и не прочно это богатство; можетъ быть, только третья часть его пашенъ плодоносна, и часто ему приходится даромъ убивать свой трудъ и раскаиваться, что онъ повѣрилъ землѣ, гдѣ больше камня, чѣмъ почвы -- кругомъ его трава, а косить онъ долженъ ѣздить за десять и болѣе верстъ. Что можетъ быть восхитительнѣе прогулки въ тихую лѣтнюю ночь по этимъ холмистымъ степямъ. Нѣжнымъ свѣтомъ освѣщаетъ луна лѣса и горы, и бросаетъ рѣзкія тѣни, таинственно тихо бродятъ табуны, гдѣ послышится лай, гдѣ фырканье лошади; кругомъ по лѣсамъ и горамъ, на берегахъ рѣкъ и озеръ разведены огни -- тутъ ночуютъ группами земледѣльцы и косцы; быстро несешься верхомъ по хребту горы, прислушиваясь къ топоту своей лошади, и не замѣчаешь, какъ идетъ время. Серьезно ругаютъ педанты земледѣльца за эти живописные огни, зачѣмъ онъ теряетъ время на далекіе переѣзды, а что ему дѣлать, если пашни и луга разбросаны по безплодной землѣ малыми клочками.
Въ жизни каждаго народа есть моментъ, когда соціальное положеніе рабочаго класса не обезпечено ничѣмъ отъ эксплуататора, когда у работника вырываютъ изъ рукъ наибольшую массу его произведеній и когда чрезъ это всей странѣ грозитъ обѣдненіе. Этотъ моментъ на западѣ Европы совпадалъ со временемъ полной политической анархіи и это было счастливымъ для нея обстоятельствомъ; баронъ былъ полнымъ властелиномъ въ предѣлахъ своихъ имѣній, но за этими предѣлами оканчивалось его вліяніе. Если онъ дѣлался слишкомъ требовательнымъ относительно своихъ рабовъ и подвластныхъ, они уходили къ сильному сосѣду, или къ его врагу и владѣлецъ не имѣлъ болѣе возможности оттуда ихъ достать; въ городѣ они могли получить даже полную свободу. Россія пережила этотъ періодъ экономической зависимости въ первой половинѣ XVIII вѣка, при полномъ развитіи административной централизаціи. Въ государствѣ господствовали порядокъ и совершенное спокойствіе, высшія сословія тяготѣли надъ народомъ уже не въ видѣ отдѣльныхъ личностей, а цѣлою сплошною и вполнѣ организованною массою. Вотъ почему рабочему люду въ Россіи такъ трудно было избавляться отъ этого тяготѣнія и вотъ почему онъ сдѣлался бѣднымъ и слабымъ.
Безграмотный, разъединенный, не имѣющій никакого понятія о своихъ гражданскихъ правахъ и обязанностяхъ, воспитанный въ крѣпостной зависимости, русскій работникъ былъ поставленъ въ такое невыгодное положеніе относительно другихъ сословій, что онъ долженъ былъ пасть низко, неизмѣримо низко, и если онъ не впалъ въ совершенное рабство, какъ когда-то работникъ Римской имперіи, то это можетъ служить признакомъ превосходства его интеллектуальныхъ способностей.
Въ восточной Россіи частное землевладѣніе быстрыми шагами вело весь край къ обѣднѣнію. Лучшія земли, съ богатыми лѣсами и необходимымъ ихъ спутникомъ въ этихъ мѣстахъ, плодоносной почвой, сдѣлались собственностью частныхъ людей: иногда нѣсколько десятковъ верстъ приходится ѣхать живописнымъ лѣсомъ по владѣніямъ одного знатнаго господина. Разсчитывая на богатство своихъ земель, эти господа накладывали на своихъ крестьянъ значительные оброки, рублей двадцать съ тягла. Между тѣмъ подсобныхъ промысловъ тамъ нѣтъ, хлѣбъ покупать некому и потому цѣны на хлѣбъ самыя низкія, такъ что и казенные оброки и сборы были въ этихъ мѣстахъ отяготительны. Чтобы уплачивать ихъ, крестьянинъ долженъ былъ пустить въ ходъ всю свою способность переносить лишенія, ту способность, которая сдѣлала Россію бродячею, предпріимчивою не для того, чтобы обогащаться, а для того, чтобы терпѣть горькую нужду. Въ Самарской губерніи за неимѣніемъ подсобнаго промысла крестьянинъ въ рабочую пору бросалъ свои поля и свое семейство и отправлялся за нѣсколько сотъ верстъ косить ковыль, или съ лошадью возить соль; онъ такъ бѣденъ, что не въ состояніи кормить во время пути свою лошадь овсомъ, онъ останавливается въ полѣ и кормитъ ее травою. Легко представить, какова работа этой лошади послѣ того, какъ она нѣсколько сотъ верстъ прошла съ возомъ, безъ овса, и потомъ должна приниматься за пашню. Все это такъ неблагопріятно отзывается на породѣ лошадей, что я видѣлъ тамъ слабосильныхъ лошадей, походившихъ издали на теленка, а вблизи это была очень граціозная игрушка, но менѣе всего рабочая лошадь; даже ямщикъ тамъ иногда запрягаетъ лошадей малорослыхъ и слабосильныхъ, которые вскачь дѣлаютъ не болѣе десяти верстъ. Если для государственнаго крестьянина такъ трудно уплачивать свои сборы, то можно себѣ представить, какъ велики затрудненія земледѣльца, живущаго на частныхъ земляхъ, при уплатѣ оброка; во время освобожденія онъ готовъ былъ отдать всю свою землю, лишь бы освободиться отъ этой въ-конецъ разоряющей его тягости. До освобожденія могли уплачивать оброки при сколько-нибудь сносномъ существованіи только крестьяне, жившіе на лѣсистыхъ земляхъ, и уплачивали исключительно тѣмъ, что безъ сожалѣнія истребляли лѣса -- мало того, что они рубили сами, сколько только могли, они дозволяли за деньги рубить окрестнымъ крестьянамъ, вводили ихъ въ лѣсъ, указывали имъ мѣста и затѣмъ, когда они кончали рубку, тогда съ вырубленнымъ лѣсомъ ихъ провожали до границы села. Познакомившись съ дѣломъ, ловкіе сосѣди и безъ дозволенія рубили на такихъ слабыхъ пунктахъ. Мнѣ случалось проѣзжать подобными лѣсами. Вдали отъ дорогъ, тамъ, гдѣ происходитъ подобная рубка, лѣсъ заваленъ валежникомъ, вездѣ замѣтны слѣды воровскихъ покушеній, въ одномъ мѣстѣ испорчено цѣлое дерево для того, чтобы вырубить деревянную часть сохи, въ другомъ большое пространство покрыто гніющими остатками рубки и не даетъ распускаться молодымъ побѣгамъ; однимъ словомъ повсюду слѣды неправильной рубки и лѣсоистребленія.
Если лѣсоистребленіе на помѣщичьихъ земляхъ было совершенною необходимостью для земледѣльца при томъ положеніи, въ которое онъ былъ поставленъ, то слѣдовало бы ожидать, что на земляхъ казенныхъ порядокъ вещей будетъ лучше. Для того, чтобы взглянуть на дѣло съ настоящей точки зрѣнія, не нужно упускать изъ виду, что въ Вятской губерніи частные землевладѣльцы дѣлались бичемъ для государственныхъ лѣсовъ; тамъ покупались имѣнія, чтобы обогатиться такимъ способомъ; подъ предлогомъ лѣса изъ собственныхъ дачъ, тамъ на огромныя суммы вывозился государственный лѣсъ. Въ мѣстностяхъ восточной Россіи, о которыхъ теперь говорится, я встрѣчалъ сцены назидательнаго свойства. Однажды я остановился въ лѣсистой мѣстности у богатаго крестьянина, на обязанности котораго лежало охраненіе лѣсовъ. Крестьянинъ этотъ былъ въ большихъ хлопотахъ; онъ угощалъ лѣсничаго и угощалъ такимъ образомъ, что я удивился, откуда у него берется такая роскошь; но онъ растолковалъ мнѣ, что для этого угощенія сдѣланъ былъ съ крестьянъ сборъ. Черезъ четырнадцать лѣтъ я проѣзжалъ по тому же мѣсту и нашелъ здѣсь только жалкіе остатки прежняго обильнаго лѣса. Въ другой разъ я посѣтилъ татарскую деревню, окруженпую со всѣхъ сторонъ прекрасными лѣсами. Мой хозяинъ при мнѣ заключилъ сдѣлку на довольно значительную поставку лѣса и когда я его спросилъ, откуда онъ возьметъ лѣсъ для исполненія своего обязательства, тогда онъ мнѣ объявилъ съ наивною откровенностію, что онъ можетъ его вырубить безнаказанно изъ окружающихъ лѣсовъ, потому что они собираютъ по рублю съ души для лѣсничаго каждый разъ, когда онъ останавливается въ деревнѣ. Тогда было время, теперь другое; мы не имѣемъ никакого права предполагать, что подобнаго рода злоупотребленія продолжаются и до сихъ поръ, но фактъ лѣсоистребленія существуетъ несомнѣнно и одинъ изъ его источниковъ, прямыя подати и оброки, попрежнему служитъ неодолимымъ препятствіемъ для поворота дѣла къ лучшему. На сѣверѣ Россіи мы видимъ борьбу противъ распространяющихъ луга и пашни лѣсныхъ пожаровъ, въ то время, какъ тамъ подобныя явленія иногда скорѣе полезны, чѣмъ вредны. На удобренной золою землѣ является растительность высшаго порядка, на мѣстѣ выжженнаго лѣса является лѣсъ лучшей породы; здѣсь же, гдѣ лѣсоистребленіе и распространеніе царства безплодія одно и тоже, здѣсь истребленіе лѣсовъ является необходимымъ послѣдствіемъ соціальной неурядицы. Только въ однихъ лѣсистыхъ мѣстностяхъ можно было замѣтить нѣкоторые признаки благосостоянія. На живописныхъ полянахъ расположенныхъ среди лѣсовъ тучные луга и плодоносныя пашни производили отрадное впечатлѣніе; подъѣзжая къ деревнѣ, нельзя было не порадоваться глядя на безчисленное множество скирдовъ съ хлѣбомъ, въ деревнѣ правда исключительно господствовала трехъоконная изба, но строеній было много, на многихъ дворахъ по двѣ большихъ избы и онѣ не обличали нищенства и разрушенія; у многихъ крестьянъ можно было встрѣтить лошадей удовлетворительнаго качества и пчелъ въ значительномъ запасѣ.-- Все это очарованіе правда скоро разрушилось: при болѣе внимательномъ разсмотрѣніи быта селеній, оказывалось, что большинство все-таки было бѣдно, что міроѣдство заѣдало сотни безпомощныхъ людей: въ то время, когда богатый міроѣдъ напивался съ своими пріятелями ромомъ, множество изъ зависящихъ отъ него бѣдняковъ ѣли весьма скудную пищу. Я въ домѣ одного богатаго міроѣда встрѣтилъ, вмѣстѣ съ членами его семейства, до пятидесяти человѣкъ работниковъ и работницъ. Этотъ бѣдный людъ, однакожъ, весьма дорожилъ своимъ жалкимъ положеніемъ; онъ зналъ, какая тяжкая нищета встрѣчается въ мѣстностяхъ безлѣсныхъ. Онъ отвыкъ не ѣсть по суткамъ, а зналъ, что непремѣнно дойдетъ до этого, если прекратятся лѣсныя порубки, и онъ поддерживалъ право на лѣсопстребленіе еще съ большею энергіею, чѣмъ его богатый патронъ. На помѣщичьихъ земляхъ попытка противодѣйствовать лѣсоистребленію встрѣчала самое энергическое сопротивленіе. У управляющаго, который принималъ противъ него мѣры, жгли хлѣбъ, воровали оброчныя деньги, грозили его сжечь или убить. Сравнивая это селеніе съ окрестными, можно было понять такой образъ дѣйствія, они отстаивали свое право на существованіе. Частный землевладѣлецъ въ борьбѣ противъ лѣсоистреблепія былъ похожъ на доктора, который помѣстилъ лихорадочнаго паціента въ страну лихорадокъ и потомъ старался лекарствами остановить развитіе болѣзни; завалы и разстройство организма должны были необходимо слѣдовать за такимъ образомъ дѣйствія.-- Во всей Россіи можно было наблюдать признаки лѣсоистребленія на помѣщичьихъ земляхъ, вслѣдствіе подобныхъ же причинъ. Сравнивая губерніи, находящіяся по-возможности въ одинаковыхъ условіяхъ, мы находимъ напр., что въ Вятской, гдѣ населеніе болѣе густое, чѣмъ въ Костромской, но гдѣ на частныхъ земляхъ живетъ относительно въ пять съ половиною разъ меньше людей, и лѣса истреблены менѣе. Въ Костромской губерніи лѣса всего болѣе истреблены на помѣщичьихъ земляхъ. У казны на 1,000 десятинъ земли приходится 838 дес. лѣсу, а у помѣщиковъ только 702 дес.; на душу государственныхъ крестьянъ приходится 171/3 дес. лѣсу, а на живущихъ въ земляхъ частныхъ только 9 1/3 дес. Нижегородской губерніи, при относительно меньшемъ населеніи на частныхъ земляхъ, лѣсу несравненно больше, чѣмъ въ Симбирской, несмотря на то, что населеніе Нижегородской губерніи гуще симбирскаго. Въ Воронежской губерніи, гдѣ относительно меньшее населеніе на частныхъ земляхъ, чѣмъ въ Войскѣ Донскомъ, лѣса менѣе истреблены, хотя тамъ населеніе почти въ пять разъ гуще. (См. карту.)
При сравненіи Курской и Тульской губерніи оказывается, что хотя Курская губернія и болѣе приближается къ Черному морю, т. е. къ безлѣсной полосѣ, и имѣетъ болѣе густое населеніе, однакожъ лѣса тамъ менѣе истреблены, зато въ Тульской губерніи населеніе на частныхъ земляхъ почти вдвое больше, тѣмъ въ Курской. Если сравнить между собою четырнадцать губерній такъ-называемой средней полосы, то рѣшительный перевѣсъ окажется на сторонѣ тѣхъ, у которыхъ меньше частныхъ земель. {Сравненіе лѣсовъ, для опредѣленія размѣровъ лѣсоистребленія, дѣло довольно затруднительное, потому что при этомъ нужно принимать въ соображеніе обстоятельства весьма, сложныя; кромѣ густоты населенія въ этомъ случаѣ весьма важную роль играетъ и то обстоятельство, что лѣсъ однообразно спускается отъ сѣверныхъ предѣловъ только до предѣловъ черноземной полосы, затѣмъ онъ идетъ не равномѣрными полосами, такъ что точныя сравненія въ губерніяхъ этой полосы вовсе невозможны, и только въ безлѣсныхъ южныхъ степяхъ обнаженныя степи распространяются такъ же единообразно, какъ на сѣверѣ лѣса. Сначала я помѣщу списокъ губерній, распредѣленныхъ по густотѣ населенія, и потомъ буду дѣлать разныя комбинаціи, которыя возможны для сравненія: